— Нет, — рассмеялся Машков. — Тогда я был ещё очень даже ого-го! Это потом уже, когда операция стала неизбежна... — небрежно махнул рукой. — Не собираюсь рассказывать тебе об этом. Это касается только меня и моей жены. — И глядя на обалдевшего Лёшку, кивнул: — Да, так бывает, боец. Десять лет это очень много. А десять лет на чужбине, это целая жизнь, особенно когда ты ведёшь бой сразу по всем фронтам — и бизнес, и здоровье, и попытка окончательно не спятить. Но Господь не даёт испытаний не по силам, он просто посылает нам помощь. Мне он послал Юймин. — Машков поднял открытую ладонь к плечу, и китаянка вложила в неё свою руку. Он сжал её. И в этом не было показухи, наоборот, спокойное единение.
Лёшка усмехнулся.
— И сын её тоже твой?
— Нет. Сын у меня один, и хотя он не носит мою фамилию, для меня он всё равно продолжение рода. Люда молодец. Она сильная и достойная, я рад, что именно она его мать.
— Но при этом, ты продал её Трайберу. Охрененная благодарность! Ты же наверняка знаешь, что у него есть вторая семья и двое детей на стороне?
— Не поверишь, но нет. Я не знаю ничего. Ни того что происходит в жизни Ленки, ни у Люды, или у ещё троих внебрачных дочек. Да, я не святой, но я и не претендую на это. И считаю, что между возможностью дать детям себя или обеспечить их финансово — разумнее второе. Я в любой момент могу сдохнуть, что с меня толку, кроме моих активов? Тебе сложно это понять, да и не нужно. Просто услышь меня — я для них умер. Меня нет. И так будет лучше для всех.
Лёшка рассмеялся, хотя смешно не было. Просто он никогда раньше не слышал такого логичного бреда.
— Только не говори, что ты и жизнью Алекса не интересуешься?
— Невероятно, правда? — Машков отпустил руку жены. — Но это так. Я его даже ни разу не видел. Даже на фото. Хотя интересовался, конечно, и мои люди и говорят, что он моя копия. А ты что скажешь? Похож?
— Я скажу, что он классный пацан, о таком сыне можно только мечтать.
Машков рассмеялся, погрозил пальцем:
— Я знаю, куда ты клонишь. Но имей в виду, что Трайбер его так просто не отдаст. У него свой интерес, сугубо финансовый. Я ведь, ты знаешь, человек старый, нервный. И когда узнал, что у меня есть наследник, разволновался. Россия, увы, всё ещё не лучшее место для жизни и бизнеса, и я, возможно, знаю это как никто другой, поэтому предпочёл, чтобы мой сын остался жить в Европе. Для его же пользы. Так что, хочешь быть с ними — придётся тебе переехать в Гамбург. Они к тебе не поедут.
— Это не тебе решать!
— Мне.
— Нет. Они сами будут решать, где им жить. А я прослежу, чтобы им никто не указывал. И тебе придётся меня убить, чтобы я в этом прогнулся.
Машков помолчал, задумчиво щуря глаз, наконец, подался вперёд:
— В таком случае, башкой мне за него отвечаешь, понял?
Лёшка рассмеялся:
— Я перед тобой вообще ни за что не отвечаю и ничем не обязан — ни на уступки идти, ни тайны твои хранить. И действовать я буду исходя из ситуации. Да и девяностые давно закончились, это так, между прочим. Поэтому не надо перегибать, я ведь, после всех излияний об офицерской чести, почти зауважал тебя. Не порть впечатление.
— Вот сучара! — Усмехнувшись, мотнул головой Машков. — Ладно, хрен с тобой. Юймин, дай чёрную. — Взял из её руки картонку, похожую на визитку, повертел в пальцах. — Давай так. Мне терять уже нечего, я, на самом-то деле, даже готов выйти из тени. Просто погодим до лета. Потом, если я не объявлюсь сам, можешь рассказывать обо мне кому угодно. Если захочешь, конечно.
— Засядешь на следующем уровне? Так чтобы я выглядел идиотом, рассказывая о тебе?
Машков рассмеялся.
— Я уже стар для таких игр, не находишь?
— Тогда к чему этот срок?
Он дёрнул плечом:
— Просто надо решить кое-какие дела. Личные. Ну что, договорились?
Лёшка задумался. Машков вёл непонятную игру, и это чувствовалось, но это была его личная игра и его же проблемы, а вот официальный карт-бланш на распоряжение его тайной, был Лёшке очень даже кстати.
— Договорились.
— Отлично, с тобой приятно иметь дело! Возьми, — Машков протянул ему чёрную картонку. — Это мой личный номер. В известных кругах за него грызут друг другу глотки, так что цени. Один звонок, и любая твоя проблема решена.
Лёшка даже не дёрнулся:
— Спасибо, как-нибудь сам обойдусь.
— Гордый? — хмыкнул Машков. — Ладно, твоё право. Но хотя бы в этом не откажи? — и протянул руку. Лёшка заколебался на мгновенье, и всё-таки протянул в ответ свою. — Спасибо, Алексей, — крепко тряхнул её Батя. — Прямо скажу, для меня это честь. А за то что было раньше, зла не держи. Всегда побеждает сильнейший. Тогда это был я, а теперь твоё время. Не прощаюсь, даст Бог, ещё свидимся.
И положив руку на пульт, поехал к выходу.
— Пожалуйста, подождите здесь десять минут, — на довольно приличном русском попросила Юймин. — А потом можете уходить. До свидания. — И, слегка поклонившись, направилась вслед за мужем.
Когда Лёшка вышел за ворота, от Машкова и его бригады не осталось и следа, зато на парковке стояла Лёшкина машина. Он усмехнулся. Ну хоть на этом спасибо.
