На переднем пассажирском аккуратным рядочком были выложены пять пачек пятисотенных евро, а поверх них записочка размашистым почерком: «За материальный ущерб». И та самая чёрная визитка.
Перед утром Люда начала беспокойно возиться во сне, и Лёшка пошёл разводить новую порцию сорбента. А когда вернулся в спальню, она, сидя на кровати к нему спиной, зачем-то стаскивала с ноги чулок. Услышала его шаги и измученно обмякла, уронив голову на руки.
— Это была убойная пьянка, Катюх. Веришь, я так даже в молодости не бухала. Последнее, что помню более-менее ясно, это как мы с тобой ревели. А вот по какому поводу — уже ни хрена. Бли-и-ин... — запустила пальцы в волосы, — чтобы я ещё хоть раз пила коньяк...
— Что, голова болит?
Людка подскочила, одновременно цепляя одеяло, и натягивая его на себя... И замерла, вглядываясь сквозь предрассветный полумрак и отсветы уличных фонарей в Лёшку.
—Ты? — прижала одеяло к груди. — Ты что тут делаешь?
— Да вот, — качнул Лёшка стаканом в руке, — спасаю одну милую алкоголичку от бодуна. — Присел на кровать, протянул стакан ей. — Давай, пока порошок не осел. До дна.
Люда была настолько поражена, что безропотно выпила.
— Молодец, — забрал посуду Лёшка. — А теперь спать. Все разговоры утром.
Она послушно легла, и Лёшка не полез к ней под испуганно натянутое до подбородка одеяло, просто примостился на другом краю кровати, подумав, вдруг, что надо бы, пожалуй, надеть джинсы.
— Блии-и-н, — неожиданно всполошилась Люда. — Алекс! Надо позвонить ему, он же там с ума сойдёт...
Лёшка повернулся на бок, лицом к ней.
— У него всё нормально. Я предупредил, что сегодня ты останешься ночевать у подруги.
— М... Спасибо.
Она была такая забавная — до сих пор ещё пьяненькая, сонная, да к тому же растерянная от происходящего, а потому слегка тормозная, но как всегда жутко додельная. Классическая Кобыркова.
— Подожди, а Катька? — снова охнула она.
— У неё тоже всё нормально, не переживай.
— А где она?
— В гостях. — Лёшка по-доброму усмехнулся. — У жениха.
— В смысле... Серьёзно?
— Угу.
Вряд ли Люда хоть что-нибудь поняла, но переспрашивать не стала. Это было такое странное чувство — лежать с ней рядом в одной постели и болтать... Как будто так было всегда. Вот просто — Щёлк! — и маленькая деталь встала чётко на своё место, обнуляя долгую вереницу глупых ошибок и потраченных впустую лет друг без друга.
— Лёш...
— М?
— А это правда, ты?
Он рассмеялся.
— Правда.
Люда немного помолчала и вдруг подползла к нему, натянула одеяло на них обоих, прижалась и замерла, уткнувшись лицом в его грудь.
— Привет. Я так по тебе скучала.
Он зацеловал бы её сейчас до истомы, до сладкой дрожи и долгих стонов, окунул бы в такую безбрежную любовь, что самому страшно — как бы не захлебнуться... Но он только притянул её к себе ещё ближе, сжал, податливую, в объятиях и, чувствуя, как распирает от нежности сердце, шепнул:
— Привет, родная, я теперь с тобой. Спи.
*** *** ***
Я проснулась от того, что прямо в глаз светило солнце. Состояние такое, словно собираюсь капитально заболеть — саднит горло, трещит голова и ломота по всему телу. Прикрылась от света рукой, разодрала веки, и оказалось, что это всего лишь тонюсенький лучик, который сумел пробраться в щель между задёрнутыми шторами и, как назло, угодил прямо мне в глаз! Зараза назойливая... Я повернулась на другой бок. Так стоп... Это что, Катькина квартира? Замеча-а-ательно... А который, интересно, час?
Вчерашний вечер всплывал в памяти мутными пятнами, и когда, разглядывая их, мой внутренний взор падал на графинчик с коньяком в Катюхиной руке — хотелось накрыть голову подушкой и прикинуться дохлой. Это надо же было так надраться!
Спасаясь от позднего раскаяния, уткнулась лицом в подушку, и сердце вдруг приятно вздрогнуло. Этот запах... Приподнялась на локте. Нет, я помнила, конечно, что вчера по пьяни звонила Лёшке с наездами, но... Резко села. Этой ночью... Это снова был сон из тех «настоящих», в которых мы с Лёшкой бывали вместе или...
Схватила подушку, снова принюхалась, и в груди упрямо, до слабости под коленками потеплело. Он! Поверить в это было сравни чуду, но не спятила же я?
Соскочила с кровати, слегка офигела от того, что нахожусь в одном чулке и Катькиной футболке. События ночи пока оставались в «мёртвой зоне», но мне было и не до них. Суетливо пролезла по комнате, но ни своего платья, ни сумочки так и не нашла. Стянула второй чулок, прочесала пальцами волосы и осторожно открыла дверь спальной...
Лёшка, босой и одетый в одни лишь джинсы, сидел за столом на кухне и задумчиво копался в телефоне. Рядом — кружка с кофе.
Всё-таки он... Просто нереально! Я обняла дверной косяк, прижалась к нему виском.
— Я уж думала, ты мне приснился...
Лёшка обернулся, и от его взгляда мне вдруг захотелось счастливо улыбаться.
— Привет, дебоширка. Ты как?
— А вот, кстати, нормально! — пожала я плечами. — Даже удивительно. Только горло побаливает. Ощущение, как будто вчера мороженного объелась.
Лёшка рассмеялся:
— Просто закусывать надо нормально. Чаю тебе сделать?
— Давай. С лимоном. А я умоюсь пока...
