На парковке, возле Лёшкиной машины отиралась Оля. Я заметила её, остановилась чуть поодаль. Стояли и украдкой разглядывали друг друга. Она переоделась, и теперь вместо облегающих брюк и высоких сапог для верховой езды на ней была мини-юбка, тонкие капронки и полусапожки на шпильке. Коротенькая куртка, лаковая сумочка через плечо. Волосы красиво распущены по плечам. Ярко накрашенные губы видно даже издалека. Молодая, амбициозная, беспринципная. Влюблённая в Лёшку? Скорее всего. От того и краёв не видит, и море ей по колено кажется.
Но ревности у меня уже не было — только страшная усталость и пустота какая-то на душе.
Ещё минут через десять появились и Лёшка с Алексом и Максом. Лёшка сразу пошёл к машине и не успел он разблокировать двери, как Оля тут же прыгнула на переднее пассажирское. Я увидела это, но мне было... никак. Алекс, кинулся ко мне:
— Мам, ты не представляешь как тут круто! Наша команда сегодня три раза захватывала флаг противника, а ещё помнишь танк? Мы на нём катались! А ещё, нам давали собирать автомат и говорят, завтра будут стрельбы на полигоне, представляешь?
Я машинально кивала и улыбалась, но сама почти не слышала, о чём он говорит. К горлу с отчаянной скоростью подступали слёзы.
— Мам, а Алексей Михалыч сказал, что у нас машина в сервисе, да? Можно я тогда тут на ночь останусь? Ма-а-а-м? — Он подёргал меня за рукав. — Мам, можно?
Я вдохнула — глубоко-глубоко, максимально наполняя лёгкие морозным воздухом, так, что даже голова слегка закружилась и повернулась к Алексу:
— Нет, сынуль, нельзя. Машина уже в порядке, завтра рано утром выезжаем домой.
...Больше всех возмущался Макс. Требовал объяснить какого хрена я делаю. Алекс же надулся и как обычно, сходу перешёл на немецкий.
А мне не до них было. Просто уехать, Господи! Вздохнуть — без суеты, без этого странного наваждения, когда каждую минуту мысли возвращаются к чужому «нечужому мужчине», а остренькое желаньице пошалить, возникшее ещё рано утром, стремительно превращается в потребность. Просто секс? Пфф... Если бы так, всё было бы куда проще! Но нет, мне нужно было меньше, но в то же время гораздо больше — видеть его, слышать, быть рядом. Замирать от блаженного трепета, слегка соприкасаясь рукавами, а деликатно разойдясь — погружаться в томительное ожидание нового момента невинной близости... Как школьница какая-то. Ну и что это, Господи? Зачем?
— Ну-ка, иди-ка сюда... — потащил меня в сторонку от Алекса Макс. — Чё происходит, Люд? Ты из-за этой что ли? — полуобернулся на машину, в которой сидела Ольга. — Она ребёнок ещё, Люд, ей всего двадцать два! У неё ветер в башке!
— Макс, ты думаешь вообще, что говоришь? — возмутилась я. — Ты... Капец просто, Макс!
Краем глаза заметила как Лёшка, проходя мимо надутого Алекса, остановился, что-то спросил и через пару мгновений повернулся к нам. Мы встретились с ним взглядами, я не выдержала, отвела свой. А ещё через некоторое время посмотрела снова — Лёшка что-то говорил Алексу, и тот, как ни странно, нехотя кивал в ответ головой.
А Макс всё не унимался, что-то бурчал и бурчал, я же только молчала и смотрела себе под ноги. Я ведь его понимала, правда! Жаль, что меня никто бы не смог понять.
— Погоди... — вдруг понизил он голос: — А ты, может, из-за Олеськи? Нет серьёзно, из-за неё, да? Так она же...
— Макс, можно тебя на минутку? — оказывается, Лёшка уже успел подойти к нам. Я почувствовала, как по моей щеке скользнул его взгляд, но голову упрямо не подняла, расковыривая носком сапога ямку. — Давай отойдём.
Через пару минут их неслышного для меня разговора Лёшка вернулся ко мне. Встал рядом, руки в карманах. Помолчал, настойчиво заглядывая мне в лицо.
— Люд, что случилось?
— Ничего Лёш. Просто я ещё раз подумала и поняла, что всё-таки надо ехать. Ты не дёргайся, я же понимаю, что ты весь график уже перестроил. Я сама справлюсь, правда.
Он снова помолчал, всё так же прожигая меня взглядом и, наконец, развёл руками:
— Ладно. Надо, значит, надо. Только повезу я, а мой график — не твоя забота, окей?
И всё. Всё! И хотя я уже совершенно искренне хотела спрятаться в свою привычную немецкую норку — всё равно почувствовала укол в сердце. Так просто отпускает! И даже не расстроился... В то время как я, ненормальная, снова замираю даже от того, что он просто стои́т рядом.
Оля без конца листала радиоканалы, и источала флюиды, от которых меня разве что не тошнило. Хихиканье, кокетство, стрельба глазами... Четырнадцать лет разницы — ну куда ты лезешь, деточка? Господи, неужели я когда-то была такой же дурочкой? Внезапно ощутила себя пани-Боярской. Нда... Кажется, я её наконец-то поняла. Только в нашем-то с ней случае всё было ещё гораздо запущеннее.
Мы с Алексом сидели сзади, но взгляд мой так и тянулся к Лёшке. Силуэт волевого подбородка, плотно сжатая челюсть, нахмуренные брови. Резкие руки на руле. Упрямое молчание на грани игнора в ответ на Олины подкаты. А девочка явно работала на публику, пыталась показать мне, кто здесь хозяйка. И если честно, раздражало.
