С супружеским сексом тоже всё было непросто. Следующие три ночи после моего отказа Ник возвращался домой поздно, и ещё долго сидел в кабинете, а когда ложился-таки в постель — даже не пытался ко мне приставать. Меня тоже не воротило от него, как в первый день, я теперь даже поглядывала на мужа во время завтрака или ужина и испытывала к нему родственное, привычное тепло. Но секса не хотела категорически! И всё же я понимала, что однажды дела Ника закончатся пораньше и мне либо придётся закусив губу удовлетворить его, либо как-то объясняться. Я уже готова была придумать себе какую-нибудь проблему «по женски», но, слава Богу, пошли месячные.
И будто камень с плеч свалился. Мало того, что я получала отсрочку в плане интима, так ещё и беременность не состоялась!
Однако время шло, и когда врать и дальше о зятянувшихся «днях» стало невозможно, меня снова накрыло...
— Ну и что? Ты вытащила меня средь бела дня в кабак, обещала вселенскую пьянку, а сама сидишь, молчишь. И даже не ешь. В чём прикол? — не выдержала Катя. — Почти две недели прошло! Неужели тебя ещё не отпустило? — ожидая моего ответа, она допила кофе, ложечкой выбрала со дня чашечки всю пенку. Облизнулась и, наконец, двинула блюдце в сторону. — Ну давай. Рассказывай!
— Да что рассказывать, Кать? Всё как-то через жопу. — Мой кофе неумолимо остывал, а на нём ещё даже пенка не была тронута. Я вздохнула: — Всё через жо-о-опу-у-у... Будешь? — подпихнула чашку через столик.
— А вот, между прочим, — назидательно качнула пальцем неунывающая подруга, и потянула блюдце на себя, — некоторые исключительно так и предпочитают! Ну, через задницу. Всё зависит от настроя и количества смазки.
— Да какой тут настрой... Вот ты когда-нибудь любила так, чтобы прям душа вон? Чтобы... Ну не знаю... Чтобы мысли только о нём? С утра до вечера и с вечера до утра?
— Нет. И больше тебе скажу — не верю в такое. — Она склонилась к столу, понизила голос: — Тебе бы потрахаться нормально, и тоска бы прошла. А ты, вместо того, чтобы пользоваться тем, что мужик под боком, хернёй страдаешь. Ха! Мне б твои проблемы! Любовь у неё... У меня мужика уже сто лет не было — вот это проблема! А ты, дорогуша, с жиру бесишься. — И хохотнув, шлёпнула себя по ляхам: — А должна бы я! Вон у меня его сколько!
— Ты знаешь, а я ведь с Лёшкой когда-то в отношениях была. Когда в школе ещё училась.
— И что, хочешь сказать, с тех пор сохнешь?
— Нет, конечно. Я его тогда бросила ради другого — побогаче, покруче, повзрослее. Сильно повзрослее. На двадцать шесть лет.
— Ого... А ты, мать, не такая уж и овечка...
— Да не то слово, Кать! Видела бы ты меня тогда. Дура была, каких поискать и отчаянная до безумия. А Денис вроде и пытался в узде меня держать, но на самом деле был таким, знаешь... катализатором. Я за полгода с ним столько проблем огребла, сколько за всю жизнь до этого не знала, и потом ещё разгребала. А Лёшка тогда казался таким... Обыкновенным. У нас же с ним за три года дружбы даже секса нормального не было, одни поцелуи да рукоблудие.
— Так, короче... — Катя даже про кофе забыла. — Или ты мне всё рассказываешь, или заткнись, умоляю тебя. Я же теперь всю ночь спать не буду. Страсти — покруче, чем в кино!
И я рассказала. Без подвала естественно, да и вообще без криминала. Без беременности. Но не удержалась, раскололась про дочку-Ленку.
— ... И всё. Я тогда Лёшку последний раз видела. А теперь, вот, спустя столько лет...
— Ну а с этим, вторым, чем закончилось-то всё? Поженились?
— Нет, он погиб тем же летом. Несчастный случай.
— Ка-а-апец-е-ец... — выдохнула Катька. — Тебе надо роман об этом написать! Серьёзно! А вообще как, жалеешь теперь, что с Лёшкой тогда не осталась?
Я довольно долго молчала, прислушиваясь к себе. Попыталась ещё раз вспомнить Дениса, какие-то моменты наивысшей страсти, свои мотивы и мечты, силу тяги к нему и глубину тоски... Но в эти воспоминания упрямо вползали и другие: первый поцелуй в школьной раздевалке; цветы, что упрямый пацан оставлял на моём подоконнике; бургеры среди ночи; таблетка от головы на открытой ладони...
— Нет, Кать. Вообще не жалею. Но с Денисом у меня всё и всегда было через боль. Даже когда я бывала очень счастлива — это всё равно было словно на разрыв, на грани с му́кой. Это было как болезнь. Когда и сам не летаешь, и любимому не даёшь. Когда друг без друга сдохнуть хочется, а вместе — вечно что-то не так и не то, и думаешь — да лучше бы сдохнуть! Горячо, кто бы спорил, но очень сложно. На пределе. Думаю, разница в возрасте сказывалась.
— Ну не знаю, — хмыкнула Катька. — Больше на созависимость похоже.
— Возможно, — согласилась я. — Но самое интересное, что с Лёшкой такого нет.
— Ну так может, ты и не любишь его?! — всплеснула Катька руками.
