У него есть привычка наклонять голову и смотреть на меня, пока курит: в эти мгновения я понимаю, почему двенадцатилетки думают, будто сигареты – это круто.
Так что мы вернулись в зал и не пропустили ни единой песни, хотя наши движения не вполне походили на танцы. Мы больше обнимали друг друга, покачиваясь в такт музыке и соприкасаясь носами.
Помнишь, я была одержима маленьким европейским ресторанчиком в центре города? И он работал только тогда, когда управляющая, сварливая пожилая женщина, изъявляла желание его открыть? Целую неделю, каждый день, я приходила к дверям заведения, но безуспешно.
А потом, когда уже отчаялась снова попробовать торт «Наполеон», проезжала мимо и увидела на витрине табличку «Открыто».
В общем, общаться с Крисом это все равно что пытаться попасть в тот ресторан. Я не знаю, когда он действительно находится рядом и насколько готов открыться мне. Он всегда витает где-то, часто погружен в себя.
Почти никогда я не получаю того Криса, который был со мной в ночь свадьбы Кайли, – открытого, ласкового и внимательного.
И вдруг я поймала себя на мысли, что именно так я хотела бы танцевать на своей собственной свадьбе.
Только без песен группы «Дикси Чикс» и Алана Джексона[141].
Танцевать, сливаясь с музыкой.
Закрываешь глаза и представляешь, как ты бы признался в любви, если бы нельзя было использовать слова или секс.
Одной рукой Крис обнял меня за талию, другой коснулся моих волос, а затем поцеловал меня в лоб и улыбнулся.
Он посмотрел мне прямо в глаза, и мне показалось, что я влюблена в само солнце.
И вот – сейчас ты точно рассмеешься – диджей поставил «Высокую скалистую гору»[142].
Я безумно люблю эту песню. Мне нет дела до орлов, озера или Колорадо. Но она звучит как эйфория. Ведь когда слышишь, как Джон Денвер начинает: «В 27 он будто родился заново» сердце улетает куда-то высоко-высоко.
Зазвучала «Высокая скалистая гора», и я начала целовать Криса так, словно не могла дождаться припева.
Нежно и будто поклоняясь ему под строки: «Я видел огненный дождь на небе».
А Крис поцеловал меня в ответ.
Потом он отстранился – примерно в ту секунду, когда автор песни признается, что жизнь полна чудес, но сердце все еще боится… и сказал: «Бет, я безумно сильно люблю тебя. Сильнее, чем могу выразить словами».
И я начала говорить ему, что тоже люблю его, но он прервал меня, поцеловал и сказал: «Подожди, Бет, я еще не закончил. Это важно».
Ты посчитаешь меня дурочкой, если я скажу, что подумала, будто он решил сделать мне предложение? Я не знала точно, но, если бы он когда-нибудь планировал такое, идеальней момента нельзя и вообразить.
«Иногда, – продолжал Крис, – я люблю тебя так сильно, что не могу совладать с собой. Порой у меня просто не хватает сил на это чувство, и я не могу отказаться от него. Временами я чувствую истощение при одной лишь мысли, что скоро увижу тебя».
Я была не готова отпустить свои фантазии.
«Но ведь в хорошем смысле, да?» – пронеслось у меня в голове.
«Я всегда буду любить тебя, – добавил он, – но хочу, чтобы ты знала, я никогда не женюсь на тебе».
Видимо, у меня было ужасно недоуменное выражение лица, поэтому он повторил. Уже настойчивее.
«Бет. Я никогда не женюсь на тебе». И продолжал смотреть на меня влюбленным, полным нежности взглядом.
Если бы ты видела его, вполне могла бы посчитать, что Крис сделал мне предложение.
Первое, что пришло мне в голову: Крис выбрал достаточно жесткий способ сообщить о своем решении, точнее, о том, что не собирается жениться на мне. Ведь можно было просто сказать, что мы никогда не свяжем себя узами брака. Неужели нельзя было организовать все как-нибудь по-другому, чтобы это в итоге стало общим решением?
Получилось бы тактичнее.
Крис же опять взялся за свое, то есть продолжил страстно целовать меня под Джона Денвера, как делал пару минут назад, до заявления.
Но мне хотелось все обсудить, поэтому я отстранилась и уточнила: «То есть ты никогда не женишься в принципе? Или никогда не женишься на мне?»
Крис поразадумался над вопросом.
«И то и другое, – ответил он, погладив меня по волосам, – но по большей части последний вариант».
«Значит, ты не женишься именно на мне».
Он кивнул.
«Но не потому, что не люблю тебя. Я люблю тебя – и очень сильно».
Я оттолкнула его и, пошатываясь, пошла по залу, петляя меж танцующих пар, и в конце концов добралась до парадных дверей.
Примерно минуту я бродила по парковке, после чего поняла, что не знаю, где припарковался Крис, а мои ключи до сих пор у него.
(Если бы я считала, что влюбленность всегда ведет к женитьбе, разрешила бы своим подружкам невесты выбрать платья с карманами.)
Оглянувшись, я обнаружила, что Крис стоит в дверях.
«Не делай этого!» – крикнул он.
«Не я делаю это, – ответила я. – А ты». И мысленно добавила, что гореть мне в аду, если я хотя бы шагну в его сторону.
Так что велела Крису бросить мне ключи. Он отказался и сообщил, что отвезет меня домой.
Ну и я, конечно, выдала:
«Не подходи! Брось мне ключи».
«Я знал: ты все поймешь неправильно, воспримешь неверно».
«А как мне воспринимать такие новости?»
