– Она поделилась рецептом курицы с морковью и сельдереем. Помнишь, там еще рис? А потом пожаловалась, что переживает за тебя, якобы ты не приходишь домой ночевать. Ты не упоминал, что твоя новая квартира это секрет, и ты не собираешься говорить маме о переезде.
– Но я не съезжаю, даже ничего не перевез.
– Глупости! Дело в девушке?
– Какой девушке?
– Твоя мама поведала мне, как с тобой поступила та девушка, актриса.
– То есть Сэм? Она ничего мне не сделала, – пробормотал Линкольн.
– Разве она не бросила тебя ради пуэрториканца?
– Нет, – ответил Линкольн. – Ну… не совсем.
– И теперь она названивает тебе домой.
– Сэм?
– Я не виню твою мать за то, что она волнуется, – продолжала Дорис. – Ведь теперь у тебя есть секреты. Ты что, встречаешься с той девушкой в моей прежней квартире?
– Нет.
– Это объясняло бы твою рассеянность и равнодушие к остальным дамам.
– Нет. – Прозвучало слишком резко и громко. Линкольн прижал ладонь к виску и постарался говорить спокойнее: – Вы сказали маме о квартире?
– Я слишком старая, чтобы обманывать чужих матерей, – вздохнула Дорис.
В тот вечер Линкольн вернулся домой, но было уже поздно для разговоров.
Когда на следующее утро он спустился на кухню, мама резала картошку.
На плите стояла кастрюля, из нее шел пар. Линкольн облокотился на столешницу и посмотрел на маму.
– Ой, я и не знала, что ты здесь.
– А я здесь.
– Голодный? Давай сделаю завтрак. Но ты, наверное, спешишь в спортзал.
– Нет, – ответил Линкольн, – я не голоден. И никуда не тороплюсь. Я надеялся, мы сможем поговорить.
– Я готовлю картофельный суп, но могу оставить немного бекона. Хочешь яйца с беконом? – Не теряя времени, мама разбила яйца в чугунную сковороду, налила туда молоко и принялась перемешивать. – Еще у меня есть кексы. Очень вкусные.
– Я правда сыт, – настаивал Линкольн, но мама не смотрела на него, поэтому он положил руку ей на плечо, и она царапнула вилкой дно сковороды. – Послушай, – начал он.
– Как странно… – промолвила мать, и по ее голосу оказалось невозможно понять, грустит она или злится. – Я еще помню, как ты хотел, чтобы я постоянно находилась рядом. Тогда ты был совсем маленьким и плакал, если я оставляла тебя хоть на секунду. Не знаю, как мне удавалось принимать душ или заниматься ужином, а может, и не удавалось: ведь я боялась, что ты обожжешься о плиту.
Линкольн уставился на сковородку, в которой готовился завтрак. Он ненавидел, когда мама упоминала о давнем прошлом.
Все равно что случайно увидеть ее в ночной рубашке.
– Как думаешь, почему я помню, – спросила она, – а ты не можешь? Почему так устроена жизнь? И помогает ли это эволюции? Для меня те годы стали самыми важными, а ты все забыл и не понимаешь, почему мне трудно делить тебя с кем-то еще. Для тебя сегодняшняя ситуация – нечто само собой разумеющееся.
– Ты ни с кем меня не делишь: никого вообще нет.
– А как же она… девушка, которая ужасно поступила с тобой?
– Да нет никого, мам. Я не встречаюсь с Сэм.
– Линкольн, бессмысленно врать, она постоянно звонит сюда.
– Я не вижусь с Сэм и не отвечаю на ее звонки. Прости, что не ввел тебя в курс дела и не рассказал о квартире. Но я не встречаюсь с Сэм, у меня никого нет, хотя я не против завести отношения: мне почти двадцать девять. И, думаю, ты бы тоже обрадовалась, если бы я нашел свою половинку.
Мама обиженно фыркнула.
– Я хочу показать тебе квартиру, – продолжил Линкольн.
– Мне незачем на нее смотреть.
– А я хочу, чтобы ты поехала со мной.
– Поговорим после того, как поешь.
– Мам, я же сказал, я не голоден… – Линкольн потянул ее за руку, уводя от плиты. – Пожалуйста, соглашайся, ладно?
Мать Линкольна неохотно села в машину. Она ненавидела ездить на пассажирском сиденье, утверждала, что от этого ее мутит. По словам Ив, причина недомогания таилась в потере контроля над ситуацией.
Всю дорогу, пока Линкольн ехал к своему новому жилью, которое располагалось минутах в десяти от дома матери, а затем парковался перед многоквартирным зданием, в салоне царила тишина.
– Все, – сказал Линкольн.
– И что ты хочешь от меня услышать? – спросила мать.
– Ничего, просто посмотри.
Линкольн выскочил из «Короллы» прежде, чем мама успела бы затеять спор.
Она нехотя выбралась из машины и остановилась рядом.
Линкольн не стал задерживаться, поэтому ей пришлось последовать за ним, пройти в подъезд, молча подняться по лестнице и переступить через порог.
– Добро пожаловать, – проронил Линкольн, придерживая дверь.
Мама сделала несколько шагов – огляделась, посмотрела вверх, – а затем направилась к окнам. Яркие лучи солнца озаряли гостиную золотом.
Мама подняла руку и повернула ее ладонью к свету.
– Я покажу тебе кухню, – закрывая входную дверь, предложил Линкольн. – То есть всякие штуки, которые там есть. Ее видно и отсюда. А вот спальня.
Мать шагнула в соседнюю комнату и посмотрела на новый матрас.
– Дальше – маленькая ванная.
Мама подошла к окну спальни, выглянула наружу, а затем устроилась в уголке для отдыха.
– Здорово, правда? – спросил Линкольн.
Она кивнула.
– Очень красивое место. Я и не знала, что тут можно найти удобную квартиру.
– И я, – признался Линкольн.
