- можно сказать, вообще не беспокоят без необходимости.
- пропустили продукты и вещи с воли.
- нет необходимости тянуться и отдавать честь, дисциплины никакой.
- отсутствует строевая подготовка.
- чай заваривают, на оправку выводят по первому требованию.
Минусы:
- не выводят на прогулку, сидишь все время в непроветриваемом прокуренном помещении.
- отсутствие котлового довольствия, горячая пища раз в сутки.
- в кино вечером не смотаешься.
- вообще отпроситься "сходить на пять минут в роту" невозможно.
- охраняют посторонние милиционеры, а не пацаны с твоего батальона.
- подыхать будешь - и хрен с тобой.
Как видите, плюсов гражданской кэпэзухи перед полковой губой всё-таки больше, и тот, кто во время службы заныривал на губу, тот и на КПЗ сумеет пристроиться. Но - не курорт, мягко говоря. Сурово тут с бытом, даже по сравнению с казармой.
Если мечтать, то уж мечтать!
А вот подать мне сюда армейскую кровать с панцерной сеткой, подушку и одеяло к моему матрасу, наволочку и две простыни первого срока, вафельное полотенце и прикроватную тумбочку с табуретом - тогда тут очень даже можно жить. Особенно, если днем будут выводить на прогулку, а вечером разрешат принимать душ. Да, и со жратвой пусть порешают в лучшую сторону: трехразовое питание и чтоб масло, мясо, рыба, сахар, крупы, овощи - согласно раскладке, утвержденной Главным управлением Тыла МО СССР. По девятой категории!
Пожалуй, если на КПЗ устроить такие порядки, о которых я размечтался, то вся окрестная алкашня переселится сюда жить и порядочному арестанту, вроде меня, некуда будет приткнуться. Система разумна. Система задала для КПЗ такой уровень комфорта, чтобы тут можно было перекантоваться сутки-другие, но не захотелось кинуть якорь. Неуютно тут.
Сирота встретил меня деловито - помог выложить продукты и вещи на свободную шконку и стукнул кулаком в дверь:
- Командир! Кипятку завари!
Оценив мою небогатую прибыль, он посоветовал:
- Не жри пока. Сейчас сперва чифирнём - тогда и похаваем.
Запивать еду чифиром не стоит - чифир ядовитый. Можете поставить опыт в домашних условиях. Насыпьте в стакан на треть сухой заварки, заварите крутым кипятком, дайте настояться и остыть, а на ночь положите в него небольшой кусочек мяса, примерно с пельмень или его половинку. Утром попробуйте отыскать мясо в стакане. Его не будет - растворится в чифире. Если вы плотно покушаете, а потом хорошо чифирнёте, то чифир съест съеденную вами пищу и желудок не успеет ее переварить. Зачем тогда вообще есть? Только жратву впустую переводить. Желающие похудеть могут взять себе на заметку данное обстоятельство.
Чифирнули.
Взбодрились
Дали яду всосаться в стенки желудка и только минут через двадцать после употребления, принялись за приём пищи. Удивительно: я был сильно голоден, но насытился всего с трёх кусочков сала. На восьмые сутки ареста я наконец-то получил по-настоящему калорийную пищу. Организм, насыщаясь калориями, загудел как трансформатор. Чувствовалось - пришли, пришли они, силёнки.
"Да вот уж хрен вам в сумку!", - мысленно обратился я к Балмину, Букину и Системе в целом, - "я еще поживу".
Сало, легшее на желудок, подготовленный чифиром - оздоравливает и омолаживает организм. В том нет никакого сомнения, потому, что я воспрял. Заметно прибавилось сил, улучшилось самочувствие, захотелось жить и разговаривать.
Разговаривать я мог только с Сиротой, потому, что кроме него и меня никого в хате не было.
Разговаривать я мог только про Армию, потому что ничего в своей жизни, кроме неё, не знал.
Да разве могут нормально поговорить между собой солдат и уголовник? Они изначально заточены под противоположное. Для уголовника главное - украсть, для солдата - защищать. Сирота снова не дал мне толково и обстоятельно рассказать про свой полк - чем дальше я рассказывал, тем больше его возмущала Армия и армейские порядки.
- Как это "вы отдавали мясо и сахар старослужащим"?! - перебил он мое повествование о моём лихом духовенстве, - Какое право они имели забирать вашу пайку?
- Как это "какое"? - во мне восстал ревнитель армейских "традиций", - Молодые обязаны отдавать мясо и сахар дедам и черпакам!
- И ты отдавал?
- А куда бы я делся?
- А потом, когда сам стал старослужащим, забирал у молодых их пайку?
- Конечно, - подтвердил я свою доблесть, - как все.
- Ну ты и скот, - с чувством обругал меня Сирота, - вы все там скоты в этой вашей армии.
- Чего это мы скоты?
