Какой дурак-командир, которому доверили командовать полковой разведротой, станет набирать личный состав с профессиями "референт-переводчик", "музыкант симфонического оркестра" или "младший научный сотрудник"? Вы можете представить Ростроповича, перевязанного гранатами, с виолончелью подмышкой петляющего под вражеский танк? Или сидящего на своей скрипочке Ойстраха в горящем самолете? Или Макаревича под обстрелом в блиндаже возле стереотрубы или дальномера, уверенно и твердо отдающего команды? Все эти рафинированные, пидороватые, сладенькие интеллигенты к бою не годны и обсираются от еле слышного разрыва легкой мины за три километра от них.
Эти люди - не для войны. Это Мальчиши-Плохиши. Они проявят себя после Победы и заработают много денег, давая концерты в честь победителей. С этих концертов победители будут добираться до дома на метро, а негодных для боя людей вывезут дорогие авто с уютным салоном и повезут их в загородные дома, купленные на деньги с концертов.
Больше побед - больше концертов
Больше победителей - больше денег, выше дом и дороже машина.
Для войны нужны совсем, совсем другие люди.
Не Макаревичи, а Кибальчиши.
Те, которые имеют своё Твёрдое Слово и умеют отвечать за базар.
Подойдите к командиру разведывательной или стрелецкой роты и скажите:
- Товарищ капитан, мы вам тут ребятишек привезли. Восемнадцать исполнилось. Только они у нас немножко хулиганы.
Можете быть уверены, слово "восемнадцать" вы будете говорить капитанской спине, а сам ротный в это время будет визуально оценивать физическое состояние вверенного ему личного состава в количестве нескольких "немножко хулиганов". Ротный лучше всех знает, что "немножко хулиганство" через неделю улетучится, а отличные, токовые и бесстрашные бойцы останутся. Сотня-другая часов на полигоне, огневом рубеже и полосе препятствий - и с этими ребятами уже будет о чем поговорить. Им можно будет уже Боевую Задачу ставить, а не в цацки-пецки играть. "Приказываю обнаружить и уничтожить" - вот так можно будет с этими ребятами толковать и указывать прямо на врага, подлежащего обнаружению и уничтожению.
Не сомневайтесь - выполнят и доложат.
- Толян, - я подсел к патлатому и старался говорить тише, - Почему Понятия не позволяют жаловаться на ментов?
Толян усмехнулся:
- Кому ты будешь жаловаться?
- Как кому? Начальнику. Прокурору. Мало ли кому?
- То есть, таким же ментам.
- Какая разница?
- Разница есть. "Жаловаться", означает "сотрудничать". Пусть незначительно, пусть краешком, но "сотрудничать". А кто на зоне сотрудничает с ментами?
- Козлы? - догадался я.
- Козлам по масти положено сотрудничать, на то они и козлы, - резонно возразил Толян и сказал "кто?", - Кумовки всякие.
- Стукачи?
- Стукачи. Которые к Куму бегают. И ты предлагаешь Смотрящему за зоной отступить от Воровской Идеи и начать сотрудничать с ментами?
- А в чем она, Воровская Идея.
Толян съехал с базара:
- Я не блатной. Вот Сирота очухается, он тебе растолкует.
Подали ужин - стакан прозрачного кипятка.
Хлеб оставался с обеда, не помрём, да и есть не хотелось - тут всё так стремительно проносится, мое положение меняется как узоры в калейдоскопе. Окунули в другой мир, о котором я знал только из блатных песен и теперь этот другой мир окружал меня со всех сторон и необходимо было учиться ориентироваться в нём. По сути, необходимо было учиться жить заново - армейский опыт тут не годился.
Вечерняя смена в восемь вечера приняла и пересчитала нас. Снова заступил наш Володя, которого я мысленно зачислил в свои камердинеры в день моего прибытия в ИВС. Нормальный, добродушный контролер. Я, когда стоял выводным на полковой губе, не всегда бывал так благожелательно настроен к арестованным, особенно, если они не из пехоты и уж совсем недоброжелательно, если они из Средней Азии. В принципе, обязанности Володи были мне известны - открыть-закрыть, пересчитать количество, обеспечить прием пищи и поддержание санитарии и гигиены. Попытки грубить - пресекать силой. В армии охранял я, а когда залетал, то охраняли меня. Тут эти игры непрохонже и охранять будут только меня.
