Дверь открылась, вошла девушка с подносом, и Катрин моментально осознала, почему у неё самой нет ни малейших шансов сыграть роль соблазнительной Маты Хари. Такого изумительно красивого существа Катрин давненько не доводилось видеть. Тоненькая, грациозная хозяйка дома казалась ростом значительно выше, чем была на самом деле. Узкие, с виду хрупкие плечики, покрывала волна тёмных, блестящих волос, ровно подстриженных ниже спины. Пояс, из массивных, кованных из серебра и усыпанных драгоценными камнями звеньев, подчёркивал стройные девичьи бедра. Огромные, светло-голубые глаза, крошечный подкрашенный рот, изящный, словно фарфоровый носик, — всё казалось безупречно ярким и выразительным. Ну, положим, яркость достигалась изрядным количеством косметики. Но всё равно, — юная девица была безупречна.
Куколка-брюнеточка неуверенно кивнула Катрин, поставила тяжёлый поднос на стол. Пахнуло вареной бараниной. Оправившись от шока, Катрин поднялась и принялась помогать сгружать на стол миски и тарелки. Девушка вежливо кивнула. Вблизи она была даже красивее: не портили ни грубоватые мазки косметики, ни чудовищное изобилие украшений, отягощающее лёгкое тело подобно боевым доспехам. Если и можно увидеть Красоту в нарочито диковатом обрамлении, — так вот она, — баранину подаёт. Катрин машинально глянула на руки девушки, — нормальные пятипалые. Правда, кисти узкие до невозможности, — и как только на них браслеты и кольца держаться? Но если и есть в этом чуде кровь дарков, то ничтожная доля. Но хороша девочка, — боги не дадут соврать, хороша, — пусть и очень далёкая, но несомненная родственница Блоод.
Катрин перевела дух. Не дарк, — уже хорошо. Магических сюрпризов можно не опасаться. Да и не девочка она, — если присмотреться, — ровесница. Или даже на год-два старше. Прирождённое изящество сильно возраст скрадывает. Кто она? Жена, любовница, наложница? Или выставка ходячая ювелирная?
Баранина, между тем, пахла головокружительно. Пора бы и поужинать.
Дверь снова скрипнула. Катрин слегка ошалела, — в зал вплыл ещё один склад драгоценностей, на этот раз, куда весомее и внушительнее. В прямом смысле, — дородная тётка, втиснувшаяся в дверь с подносом, несла на себе серебра и камней килограммов под двадцать.
— Ты — утопленница? — поинтересовалась броненосная дама, подплывая к столу и водружая на середину поднос с двумя помятыми драгоценными кувшинами и шикарной чашей, похожую на по-королевски роскошную госпитальную «утку».
— Я утопленница, — с некоторым опозданием созналась Катрин.
— Ничего, я тоже в море чуть не утонула, — утешила тётка.
При ближайшем рассмотрении, она оказалась особой привлекательной, — не толстой, но то, что называется, «весьма в теле». Высокая грудь поддерживала настоящую кирасу из полусотни разномастных цепей, ожерелий — образцы ювелирного искусства просто чудовищно не соответствовали друг-другу по стилю, размеру и цвету камней. Алмазы, рубины и изумруды здесь соседствовали с яшмой, янтарём, гранатом и полированной костью. На голове красавицы красовалась полосатая косынка, из-под которой выбивались густые ярко-рыжие локоны. Уши дородной дамы рассмотреть было невозможно: сплошь смесь серебра и камней, отягощающая ушные раковины от мочки до самого верха.
«Вот это красотища!» — подумала Катрин. «Слышит тётка что-нибудь кроме собственного бряцанья? А руки? Никаких gauntlet <латных перчаток >не нужно».
Вошёл лорд Пайл и с ним невысокая девчонка, темноволосая, увешенная драгоценным металлом значительно скромнее, зато в отличие от взрослых дам, обряженная в шёлковое платье. Роскошный наряд порядком портила нелепая причёска: четыре туго заплетённые косицы торчали вкривь и вкось, вызывая у Катрин смутные ассоциации с какой-то древней фантастической кинокомедией.
Хозяин подвинул ногой табурет и сел во главе стола. Девчонка продефилировала вокруг, скептически оглядела Катрин, плюхнулась рядом с лордом и объявила:
— Красивая. А врали что, на севере все мымры кушпастые.
Дородная тётка, уже раскладывающая баранину с тушёной капустой, пренебрежительно хмыкнула:
— Разве красивая? Плечи как у парня. Ободранная, и серебра, словно на нищенке. Разве что волосы редкой масти.
— Ещё глаза, — тихо заметила прекрасная девушка. — Дикие глаза. Такие только у дарков бывают. Или колдунов.
— Всё равно красивая, — отрезала девчонка. — Хоть и нищенка.
Оскорблять Катрин не собирались. Просто обсуждали, как невзначай прибившуюся ко двору бродячую собаку. Простые нравы. Островитянские.
— Милорду не угодно представить меня добрым женщинам? — поинтересовалась Катрин.
Хозяин, обгладывающий баранье рёбрышко, ухмыльнулся:
— Всё забываю, что ты леди. У нас здесь не церемонятся. Клоринда и Эллилон, — лорд поочерёдно ткнул костью в сторону пышногрудой дамы и темноволосого ангела. — А это — Рататоск.
Девчонка хмуро взглянула на гостью и величественно кивнула «рогатой» головой.
— Леди Катрин, как-то там… — забыл. Благородных кровей вдова и утопленница, — представил гостью хозяин. — За ужином утопленница нам расскажет, что с ней такое приключилось.
