Копьё Жо держал как нужно, целился тоже как должно, — чуть правее грудины, так чтобы наконечник не застрял — руки ощутили живое сопротивление на том конце копья. Островитянин, хрипя, широко замахнулся топором, но полметра дерева и заточенного железа уже вошли его грудь рядом с сердцем, и Жо оттолкнул от себя очередного в своей четырнадцатилетней жизни «жмурика». Копьё всё равно застряло, — бывший кадет не стал возиться, выпустил древко, — запасного оружия хватало…
Островитяне подтянули верёвками с «кошками» корабли борт к борту. Драккар и катамаран стояли почти вровень, наконец, началась настоящая резня. Соотношение сил было более чем шесть к одному не в пользу экипажа «Квадро», и катамаран захлестнула волна атакующих. Редкая цепочка защищающихся мгновенно оказалась разорванной, — Катрин, подвижная как змея и бешенная как кошка, визжа непонятные слова, вертелась на корме между сильными, но слишком медлительными пиратами. Её барте и широкий кинжал мелькали внизу, дробя колени, взрезая животы, выпуская кишки и широко расплёскивая кровь. Ни кожаные жилеты, ни слабые кольчуги, не могли устоять перед точными, не по-женски сильными уколами и ударами. Островитяне мешали друг другу, никак не успевая даже слегка зацепить сумасшедшую ведьму…
Хенк рубился ближе к носу. Его так и не смогли отодвинуть от борта, бородач пропускал удары, но дивные доспехи не давали клинкам и наконечникам копий по-настоящему поразить бойца. Зато каждый взмах сверкающей полированной спаты разрубал щиты, чаще вместе с держащими их руками. И Хенк, и его противники рычали похожие проклятия. Похоже — наотмашь, взмахивали клинками, и лишь невиданный, закрытый шлем с узкими прорезями для глаз, отличал бывшего охранника от его морских близнецов…
Хуже пришлось Квазимодо и Жо, — их почти сразу оттеснили на крышу рубки. Шкипер успел ткнуть копьём в лицо одному нерасторопному пирату, но на этом преимущество занятой высоты кончилось, — на палубе возникло полукольцо щитов, успешно отражающее все удары защитников «Квадро». Копья и топоры островитян достать парней тоже не могли, но это было вопросом времени, — против Жо и одноглазого шкипера собралось больше десятка противников, и лишь сложность палубы катамарана ещё мешала пиратам начать настоящую атаку.
Мимо головы Жо просвистел дротик, — кидали с драккара, часть островитян ещё оставалась там, — в основном раненые и обожжённые.
— Хватит! — взвыл Квазимодо, чудом уклоняясь от следующего дротика. — Я не голубь, чтобы меня разные дураки с ветки сшибали. Ой, Теа, сокровище моё, прости Полумордого…
Шкипер с силой метнул тяжёлое копьё в чей-то щит, обезьяной вспрыгнул на скобы мачты, и уже оттуда, в полёте выхватывая тесак, сиганул прямо на пиратов, толпящихся за стеной щитов. Каким-то чудом, наконечник пиратского копья не пронзил бывшему вору грудь, лишь разодрал рубаху. Ква, взвыв, полоснул шеуном противника по лицу, и упал, скрывшись за спинами бойцов Редро…
— Ну, б…! — заорал Жо. Копьё в его руках ударило в ближайший щит, отвело его вниз. Юный боец рванулся в брешь, нога врезала в бородатое лицо, — под башмаком хрустнула челюсть. Жо прокатился по сбитому противнику, подсёк топором ноги другому, по собственной кольчуге проскрежетала сталь, на спину рухнуло тяжёлое тело. Жо, скрежеща зубами, вывернулся, отбил топором лезвие меча, нырнул под копьё, жестоко врезался лбом в толстое колено, немедленно ткнул вверх непонятно как оказавшимся в руке ножом… Быстрее, ещё быстрее! Худощавое тело мальчика утратило костлявость и неуклюжесть, — стальной пружиной метался юный боец по залитой кровью, заваленной телами палубе…
То, о чём толковала Кэт, — ни честный бой, и ни славное сражение — резня. Убийство, одновременно, и безумное, и предельно рациональное. Инстинкт с поправкой на подготовку…
… Нож пришлось оставить в чьём-то горле. Жо сражался привычным топором и подхваченным с палубы обломком копья. Из-за тесноты нанести настоящий удар было невозможно — поэтому топор, перехваченный повыше, резал и вспарывал чужие тела подобно массивному кинжалу. Обрубок копья, длинной не превышающий локтя, вонзался под кожаные нагрудники, под ребра или в пах врага, подобно дикарской шпаге. Валить всех вокруг, не вставая, чаще на коленях или катясь и вертясь как бешеное веретено… Мыслей не было. Даже радости, что враг падает, а ты ещё жив, не было. Быстрее!
— Не трожь меня!!! — взвизгнул кто-то рядом.
Жо с трудом удержал топор. Оказалось, что Ква ещё жив, — рожа вся в крови, блестит сплошной маской, но шкипер жив, и даже на ногах. Пригнулся у штурвала как загнанная ободранная крыса. Крыса с ножами в обеих руках…
Друзья оказались припёрты в угол кокпита. Вокруг, в два, в три слоя, лежали тела, но ногах ещё оставалось шестеро пиратов. Окровавленные, изрезанные, с такими же совершенно обезумевшими глазами. Ещё сражались на носу, — там звенела сталь, одинаково рычали островитяне и неуязвимый Хенк…
В борт, едва не задев колено Жо, стукнул дротик. На проклятом «Овечьем хвосте» оставалось полным полно врагов.
