— Научиться всему можно, — возразил Жо. — Склонность, конечно, нужна. Но фасоль готовить и топор в руках держать, — каждый нормальный человек научиться может. Собственно, с красотой то же самое. Как я понимаю, — каждая женщина может, если и не красивой быть, то уж эффектной точно. Взять, к примеру, нашу Мышку, — она, куда похлеще Катрин умеет меняться.
— Мышка, это кто? — с подозрением поинтересовалась девчонка.
— Прекрати, Рата. Если у тебя мысли будут в ненужную сторону сворачивать, я с тобой исключительно о фасоли разговаривать буду. И откуда у тебя, в твоём возрасте, мыслишки столь пошлые? Мышка мой друг и служанка нашей леди. Очень хорошая девушка. И вообще, скажи лучше, что у нас на ужин будет?
— Что там говорить? Фасоль и рыба. Больше ничего не осталось. Милорд Жо, а у вас на севере служанки покладистые?
— Отстань, говорю, — разозлился Жо. — Что у тебя за темы?
Рататоск хотела возразить, но в это время снизу раздался грозный голос Катрин:
— Рата, воду я за тебя ставить буду?
Девчонку словно ветром сдуло. Взъерошенный Витамин, хлопая крыльями, уселся на крышу рубки, с возмущением посмотрел на Жо.
— Иди-иди, курица солёная, — посоветовал парень. — Нагадишь, — на себя пеняй. Тоже птица, — всё как у хозяйки, — ни стыда, ни совести.
* * *
После ужина, уже в темноте, команда собралась в кокпите. С запада дул ровный свежий ветер, — мореплаватели сидели, завернувшись в плащи и одеяла. Ночь пришла тёмная, беззвёздная.
Над парусом захлопали крылья. Витамин обеспокоено завертел головой и на всякий случай пересел с вант поближе к людям.
— Птиц полно, — сказал Квазимодо. — Острова близко. Надо бы воды набрать. Поохотиться. Здесь козы могут быть. Много времени это не займёт.
— Не возражаю, — кивнула Катрин. — Вода нужна. Охота — по возможности. Два мешка фасоли ещё осталось. Муки, правда, маловато. Жо, нельзя ли что-то с обогревом сделать? В каюте как в подмокшем погребе. Разве что шампиньоны не растут. Ты Голозадого тряс?
— Что его трясти? Проводку в кают-компании менять нужно, — это я и сам вижу. Только столько кабеля нам не найти. Да и не особенно поможет. Электрообогрев здесь предусмотрен символический. Вот если бы отопительную систему завести… Но для этого топливо нужно. Можно было бы ламповое масло попробовать…
— Обойдёмся, — сказала Катрин. — Масла всё равно нет.
— Можем на солнце всё просушить и каюты хорошо проветрить, — предложил Квазимодо. — Сырые вещи уберём, тогда и стены слегка просохнут. Нужно только хороший тёплый денёк подстеречь. Так, Жо?
Жо рассеянно молчал.
— Спит, — заметил стоящий у штурвала Сиге.
— Мечтает, — поправил Вини-Пух. — Угадайте о чём?
Катрин ткнула воспитанника локтем:
— Алло, гараж, не отвлекайся. Всё под контролем. Никто в воду не упадёт.
— Да я об отоплении размышляю, — возмутился Жо. — Что вы ухмыляетесь?
Он действительно прислушивался к стуку посуды, что мыла на корме Рата. В темноте девчонка может и оступиться. У неё вечно ветер в голове. Ныряй за ней потом.
— Жо, сосредоточься, — посоветовала Катрин. — Сейчас текущую повестку дня обсудим, потом мне твоя помощь нужна будет. Спасать никого не нужно, все будут крепко держаться, если по заднице схлопотать не хотят. Если кто утопиться возжелает — пусть ждёт, когда я на берег сойду.
— Я топиться не собираюсь, — обиженно отозвалась невидимая Рататоск, — только вот ложка…
Катрин горько вздохнула:
— Собирай, что осталось из посуды и иди на камбуз. Завтра домывать будешь.
Поговорили о текущих делах. Потом Катрин спросила остающихся на вахте Сиге и Вини-Пуха:
— Ночь тёмная. Возможно, стоит на якорь встать? Как здесь с глубинами?
— Не беспокойтесь, леди, — заверил Сиге. — Отмель и камни я учую. Не так уж и темно. Если туман сгустится, — мы якорь бросим.
— Хорошо. Вы лучше меня всё знаете. Если что, — Ква будите. Я рассчитываю выспаться. По-настоящему.
Жо с удивлением посмотрел на предводительницу. Катрин кивнула:
— Пойдём в каюту, кадет. Мне компания нужна. И совет.
В кувшине осталась едва ли половина. Обработка многочисленных ран и короткие поминки по Хенку порядком уменьшили количество трофейного джина.
— Хочу рискнуть, — пробормотала Катрин. — Просто уже никаких нервов не хватает. Если не попробую во сне дотянуться — прямо завтра сдохну. Вот уж не думала, что у меня так нервы начнут сдавать. Жо, если смотреть со стороны, — как? Я ещё в своём уме?
— В своём, в своём, — заверил Жо. — Хотя я тебя понимаю. Этому проклятому морю края не видно. Правильно идём, неправильно, — мыслей много и все бестолковые. Я и сам… Боюсь запаниковать.
— Не придумывай, — Катрин разлила джин: себе почти полный стакан, воспитаннику — на донышке. — Нехорошо, что я тебя сама спаиваю. Но это чисто символически. И потом ты уже не мальчик. Я говорила, что ты в бою неплохо держался?
— Ну, да, — сейчас аж второй раз. Умеешь ты льстить.
Катрин фыркнула:
— Смотри не лопни от гордости. Ты выжил, что уже успех, но если бы островитяне не были такими толстозадыми тугодумами…
