Друзья выбрались в коридор. Было сыро. Жо обхватил себя за плечи, и пожалел что вместо плаща или рубахи, нацепил пояс с совершенно ненужным сейчас оружием. Из-за приоткрытой двери каюты предводительницы, слышалось бормотание — похоже, Катрин с кем-то активно общалась.
— Ни слова не разберу, — прошептал Квазимодо в ухо другу.
— Это по-русски. В смысле — на её родном языке.
— Ага, — видавший виды вор кивнул, — всё забываю, что в вашем дурном мире, никак не научатся на одном языке болтать. Жаль, было бы интересно понять, кого она там видит.
Катрин лежала под спутанным плащом. По красивому лицу бродила легкомысленная, совершенно не свойственная суровой воительнице, улыбка. Жо в очередной раз озадачила мысль, что наставница всего-то лет на десять старше. Кэт заулыбалась шире и снова зашептала.
— Нет, не стурвормы ей снятся, — шёпотом заметил Ква. — Ну и хорошо. Может, нам расскажет. Пошли, — в порядке наша леди.
* * *
Утром Жо обнаружил на палубе наставницу в жутко мрачном настроении. Катрин умывалась, и, очевидно, уже не в первый раз.
— Ну, как? — поинтересовался Жо.
— Никак. Джин на этом Редро отвратный. Нужно было полный геноцид им устроить. Заслужили, козлы.
— Хочешь вернуться и написать рекламацию? Снилось-то что?
— Ничего не снилось. Мрак космический. Под утро привиделась бутылка пива. Этикетку не помню.
— Э, тебе нужно что-то с памятью делать. Я без шуток. Ночью ты с кем-то шушукалась и хихикала. Если тебе пиво и снилось, то уж никак не меньше дюжины. Ты вообще-то, часто с пивом разговариваешь?
— Я разговаривала?
— Мы с Ква оба слышали.
— Так громко болтала?
— Нет, просто мы прислушивались. Уж извини, очень интересно было.
— Балбесы, — неуверенно сказала Катрин. — Значит, я действительно разговаривала?
— Так точно. И выглядела очень довольной.
— Абсолютно ничего не помню, — Катрин села на планширь и принялась растерянно отбрасывать с глаз светлые пряди. — Похоже, у меня окончательно крыша поехала?
— Не думаю, — серьёзно сказал Жо. — Мне кажется, ты просто чересчур напряжена. Может, ты сейчас просто не помнишь своих снов? У уймы людей именно так и бывает.
— Черт, я очень надеялась, что мне хоть что-то приснится. Неужели, я могла забыть?
— Физиология — очень забавная вещь. Ты сама тысячу раз об этом говорила.
— Вот блин! Ладно, а что за чушь я несла?
Жо развёл руками:
— Извини, славянскими диалектами не владеем. Но ты не ругалась, — это точно. Те словечки мы все уже выучили.
— Не ругалась? Хм, тогда мне точно не фронт снился. Жаль, что ты ничего не запомнил.
— Ну, не то чтобы совсем ничего, — Жо вытащил из кармана мятый клочок бумаги, повертел, находя нужное место среди набросков чертежей. — За транскрипцию не ручаюсь. «Сама кровососка. Не ши-пи».
Катрин неуверенно улыбнулась:
— Всё?
— Всё. Я пока в темноте за бумагой ходил, да пока вернулся. Карябать в темноте неудобно. Хорошо, Ква подсветил. Собственно, ты к тому времени дискуссию уже заканчивала. Что-то понятно?
— Ну… — Катрин смущённо хихикнула. — Пожалуй, я с Блоод общалась. Только в обычном сне то было или в реальном-коммуникационном? Ох, я, и, правда, с ума сойду.
— Не сойдёшь, — заверил Жо. — Да, собственно, и что такого? У нас половина команды примерно как ты, — с завихрениями. Всё потому, что личный состав маловато времени отжиманиям уделяет.
— Вот, блин, защитник униженных и оскорблённых! — Катрин замахнулась полотенцем. — Тебе, кстати, тоже позаниматься не мешает. Обленились, орлы кронштадтские, анархисты морей. И как с такой ордой в приличный город являться?
* * *
Выпало несколько погожих деньков, и на катамаране занялись уборкой и просушкой. Выволокли на палубу сырые матрацы. Жо, орудуя грубо откованной отвёрткой, больше похожей на недоделанный наконечник дротика, снял со встроенных шкафов дверцы. В каютах царил стойкий запах «летучего голландца». Только матросов-призраков не хватало. Вместо привидений сновали Зеро и Рататоск, под руководством Катрин выволакивающие на солнечный свет всё подряд. На «Квадро» оказалась уйма имущества, и вскоре палуба катамарана стала походить на цыганский табор или бродячий цирк, мигрирующий посреди морского простора.
Катрин вынесла и распаковала один из тюков, собранных ещё по Ту сторону. Невзирая на тщательную упаковку, груз одежды всё же подмок. Предводительница, бормоча ругательства, развесила женские наряды на вантах, и корабль украсился десятками диковинных разноцветных флагов. Рататоск от такой красотищи онемела. Моментально стало ясно, что толку от девчонки больше не будет, и Катрин, позволила потрясённой островитянке сидеть, открыв рот, и глазеть на мятые и сырые чудеса.
Наряды из далёких краёв произвели впечатление и на остальной экипаж. Селк и Вини-Пух не выдержали и подошли к стоящему за штурвалом Жо:
— Это что за цвет?
— Этот — золотой. Рядом — леопардовый. Или тигровый. Но сомневаюсь, что эту расцветку с реальной кошки срисовывали.
— Про пятнистую пантеру мы слышали. А это, значит, золото? — Сиге украдкой потрогал мягко-блестящую ткань. — Я думал, золото твёрдое. По-крайней мере, так о нём в сказках говорят.
