— Стой! — рявкнула Катрин. — Железяку куда поволокла? Эта секира тяжелее тебя будет.
— А если там…
— Нож возьми, — Жо снял с ремня ножны.
Рата запихнула оружие за пазуху и поспешно запрыгала к обрыву. Лезла она ловко, цепляясь за что попало и не особенно выбирая маршрут.
— Шустрые на Редро дети, — с беспокойством сказал Жо.
Катрин, оказывается, тоже следила за подъёмом:
— Дети у них как дети. Нормальное хулиганьё. Это Ратка сумасшедшая — всё её к выдающимся вертикалям влечёт. Я её с такой кручи стягивала — не поверишь. Видно, в их роду кого-то чёрный альпинист укусил.
Выгоревшая на солнце и ставшая чуть более медной, голова Раты мелькала уже где-то над скалами. Далеко от склона девчонка благоразумно не отходила.
Жо лёг поудобнее:
— Кэт, когда мы найдём своих, и ты всерьёз начнёшь воспитывать близнецов, они будут ежедневно рыдать и страдать. Особенно, когда ты будешь уезжать. Боюсь, и твоим внукам предстоит счастливое, но трудное детство.
— Думаешь? Твоя мама уверена, что я насквозь пропитана солдафонством и хамством.
— Не без этого, но вы с ней безукоризненно дополняете друг друга.
< >
Лодка уже отвалила от «Квадро».
— Ратка, спускайся! — позвала Катрин. — Крабы разбегутся.
Девчонка мгновенно появилась на склоне, заскакала вниз, рискованно ставя ноги, и небрежно хватаясь за скалу одной рукой.
— Поломается, — нервно сказал Жо. — Так нельзя. Она же не блоха, и не белка.
Катрин, уж было вставшая, рухнула обратно на камень, хлопнула себя по лбу и расхохоталась:
— Белка, — ну да! Как же я забыла?! Блин, в приличном университете училась, а в голове один ветер. Тьфу, как же это я? Рататоск, — ну, конечно!
— Ты что? — с некоторым испугом спросил Жо.
— Белка она. Скандинавская. Натуральная белка Рататоск. (Рататоск — персонаж скандинавских мифологических эпосов. Белка, живущая на стволе великого ясеня Иггдрасиля. Рататоск (Острые Зубы) снуёт по стволу от кроны до корней, её образ толкуется в мифе как «посредник» между небом и преисподней.) Ты ведь тоже «Старшую Эдду» читал, и не помнишь ни фига. Ой, как же её угораздило?
Рата остановилась перед хохочущей госпожой, — губы девочки обиженно надулись.
— Мы про белку говорили, — сквозь смех, выдавила из себя Катрин. — Ты про такого зверя слышала?
— Нет, — девчонка завертела головой. — Они здесь водятся? В море?
Жо, неодобрительно посмотрел на заржавшую с новой силой наставницу, и объяснил:
— Белка — лесной зверь. С хвостом. Симпатичный. И почему леди Катрин о нём вспомнила, — ума не приложу.
— Пусть зубы покажет, — прокудахтала Катрин.
Рататоск открыла рот и далеко вывалила розовый язычок, о чём её, в общем-то, никто не просил. Зубы у неё были некрупные, но белые и вполне ровные. Действительно, отдалённо напоминающие оскал аккуратного грызуна.
Катрин зашлась в новом приступе совершенно неоправданного веселья:
— Ой, неисповедимы пути антропонимики! Всё, пошли лодку грузить, пионеры-натуралисты.
* * *
— Зажрался, разжирел! — Катрин гоняла воспитанника по палубе. Две пары обрубков копейных древков заменяли короткие и длинные клинки. Насколько предводительница истосковалась по полноценным тренировкам, Жо ощутил на собственной шкуре. Синяков всё прибавлялось, но нужно было держать марку — экипаж наблюдал с увлечением. К закрытому шлему юноша привык, — лёгкая и надёжная защита практически не сужала обзор. Поножи тоже уже не казались лишними. Вот панцирь совершенно не подходил, — слишком широкий. Впрочем, пенять на беззащитность живота и спины было глупо, — синяки появлялись по всему телу вполне равномерно.
Придушенно взвизгивала Рататоск, крякал-каркал с мачты Витамин. Остальные зрители внимали стуку дерева в почтительной тишине. Катрин заставляла вставать в спарринг всех, кроме девчонки и раба. Вини-Пух не уставал напоминать, что он прирождённый арбалетчик, но от синяков узкая специализация его не спасала. Несмотря на всё ещё беспокоящую его ногу, неплохо держался Ква, особенно, если работали коротким оружием. Иной раз и Сиге изумлял друзей. Его движения, порой весьма отличающиеся от человеческих, иной раз заставали врасплох и саму инструкторшу. К сожалению, ни выдержать долгую схватку, ни выстоять при прямолинейной мощной атаке, селк не мог. Как сказала Катрин — «не в клинках, а в ластах ваша сила, товарищ подводник». Впрочем, Сиге был удовлетворён своими скромными успехами. По его словам, раньше селкам и в голову не приходило противостоять людям с оружием в руках. Квазимодо немедленно предрёк глобальную войну между сухопутным человечеством и «кровожадной тюленьей армадой».
Жо хоть и скромничал, но втайне был доволен и собственными достижениями. После резни с островитянами, оставившей весьма путаные воспоминания, к юноше пришла уверенность. Жо начал повиноваться тому самому инстинкту, о котором столько толковала наставница. И Катрин была довольна. Понятно, своего одобрения она не высказала ни единым словом, но ученик и так понимал.
Всё было не так плохо. Вот только мифический Глор никак не желал приближаться. Мысль, о том что «Квадро» идёт в никуда, преследовала всё настойчивее.
* * *
