— От этой военно-морской курицы никуда не деться, — скорбно заметила Катрин и оглядела крутые склоны. — Да, с бочками здесь навозимся. Это если среди этих каменюк вообще источник найдётся. Рата, сидите здесь с Голозадым, лодку охраняйте.
Девчонка сосредоточенно кивнула и выволокла из-под банки тяжёлый топор.
— Это что? — изумилась Катрин.
— Охраняю, — неуверенно сказала Рататоск. — Без оружия разве можно?
Катрин фыркнула:
— Голосом охраняй. Как он, — предводительница ткнула копьём в сторону молчаливого Зеро. — Если что — визжите громче. Топором вы сами себя порубите. Кто тебе вообще эту железяку дал?
— Я сама взяла, — угрюмо призналась девчонка. — Это ему оружие ни к чему, — она презрительно качнула широким топором на Зеро, — он совсем никакой раб. А я честно служу.
— Ладно, служите. Только тихо и от лодки не отходите.
Жо вслед за наставницей взобрался на откос. Наверху ветер сразу принялся радостно трепать волосы, напевать в уши. Впереди простиралась зелень кустов с проглядывающими сквозь неё серыми каменными горбами скал. Дальше, должно быть, в километре, угадывался обрыв противоположного берега.
— Да, с козами здесь ничего не выйдет, — признала Катрин. — Маловаты угодья. Зато источник — вон он.
Среди зелени блестело крошечное озерцо.
— Тогда я пошёл поднимать бочонки, — сказал Жо.
— Постой. Сначала осмотримся.
Катрин смотрела в подзорную трубу. Кустарник, приземистые деревья и однообразие скал. Скучновато.
— Надеюсь, на этот раз вы меня здесь не забудете, — предводительница сунула подзорную трубу Жо. — Первый вариант — с пальмами, — мне нравился больше.
— Кэт, мы же не хотели…
— Ладно-ладно, взгляни на край ойкумены и за работу.
Жо полюбовался на пейзаж. Да, — не курорт.
Катрин фыркнула:
— В другую сторону посмотри. На то, как твой улов бухту патрулирует.
Рататоск прогуливалась вдоль полосы прибоя. Топор она взгромоздила на плечо и выглядела довольно забавно.
Жо хихикнул:
— Каждый несёт службу как умеет. Она об уставе караульной службы сроду не слыхала. И вообще, нехорошо над ребёнком издеваться.
— Угу. Это ты веселишься. А я думаю — как твоё чучело дальше жить будет? Вдова-разбойница малолетняя.
— Ну, какая она разбойница? И почему вы все непременно упоминаете, что она «моя»? Мы её, между прочим, сообща вытащили. И я на неё никаких имущественных прав не предъявлял. И вообще в жизни не поверю, что ты могла спокойно смотреть, как ребёнок тонет.
— Вопрос формулировок, лорд кадет. Кого считать «ребёнком», и куда нужно в первую очередь смотреть, когда собственная задница дымится. Впрочем, неважно, что я думаю. Сдаётся мне, «дитя» абсолютно уверено, кто именно на неё настоящие права имеет. И к счастью, я на эту роль не подхожу.
— У меня с Ратой нормальные ровные отношения. Как у всех, — обиженно сказал Жо. — Не нужно ни на что намекать.
— По-моему, это не я намекаю. Кто с тобой бесконечные разговоры ведёт, пока в работу носом не ткнёшь?
— Ну и что, что разговариваем? У девочки после дикарского острова совсем мозги набекрень. Ей собеседник нужен. И не делай вид, что никогда не слышала о нормальных человеческих отношениях.
— Слышала, — с насмешливой готовностью согласилась Катрин. — Интересно, а что слышала наша милая Рататоск о духовной близости вообще, и платонических отношениях в частности?
Жо подозревал, как истолкует понятие «платонические» юная подруга. К некоторым вещам Рата относилась с кошачьим простодушием. Поэтому Жо помолчал и сказал:
— Она маленькая. И вообще…
— Точно. Она маленькая. Поэтому воду в основном нам с тобой, да этому мулу недоенному, придётся таскать. Так чего мы стоим? Вали за бочонками…
Несмотря на свежий ветер, стало жарко. К озерцу быстро протоптали тропинку. Жо петлял между скал, балансируя с двумя бочонками на плечах. В последнее время юноша заметно окреп, треснувшие ребра давным-давно о себе не напоминали. Жо с гордостью чувствовал, что способен справляться с увесистыми бочонками, ничуть не хуже Зеро, с его безупречной и оскорбительной для каждого нормального мужчины, мускулатурой.
Каждый раз, укладывая бочонки на камни над бухтой, Жо поглядывал вниз, — на стража лодки. Рататоск топор не оставляла, но смотрела преимущественно в воду, только изредка вспоминая что на посту, и принимаясь подозрительно вглядываться в прибрежные заросли.
Когда бочонки не без труда спустили к прибою, Катрин обнаружила в лодке десяток раздражённых пятнистых крабов.
— Это что за зоопарк?
— Зеленчаки. Вкусные, я их в прибое наловила, — доложила Рата.
— Тоже, часовой-чревоугодник, — пробурчала Катрин. — Ладно, Зеро на корабле ведро захватит. В него сложим, чтобы не подавить.
Тяжело нагруженная лодка ушла к «Квадро». Взмокший Жо сел на камни. Катрин принялась перевязывать косынку, стягивающие отросшие волосы. Рататоск походила вокруг и осторожно поинтересовалась:
— Леди, можно я наверх поднимусь? Вдруг что-то замечу?
— Лезь, — равнодушно сказала Катрин. — Только если сорвёшься — сразу шею ломай. Лечить твои руки-ноги желающих нет.
— Я никогда не срывалась! — девчонка поудобнее перехватила топор и бросилась к скале.
