Катрин громко сглотнула и хрипло заговорила:
— Милорд, приносим глубочайшие извинения за беспокойство. Нам ошибочно показалось, что весла вам не слишком нужны. Простите великодушно. Никоим образом не желали побеспокоить.
Катрин потянулась положить весло на место, нагибалась при этом молодая женщина как-то замысловато, явно не желая склоняться к ожившей мумии. В этот миг мертвец с костяным стуком повалился набок, уткнулся растрескавшимся лицом в борт лодки. Катрин отшатнулась и села, крепко стукнувшись копчиком об уключину…
Жуткий взгляд исчез. Покойник опять стал просто костяком, обтянутым иссушенной кожей. Жо почувствовал, как дрожат от напряжения руки, держащие багор.
— Милорд насчёт весел не возражает, — пробормотала Катрин, не глядя, ткнула-сунула весло на борт катамарана. — Поехали отсюда.
— Кэт, — неожиданно для себя сказал Жо. — По-моему, милорд-покойник пожелал, чтобы его мешок забрали.
— Думаешь? — наставница глянула на Жо без особого восторга.
— Ну, это так выглядело, — неуверенно сказал юноша.
Наблюдать, как Катрин заставляет свою челюсть не дёргаться, было не менее жутко, чем встретиться взглядом с мумией.
Катрин смотрела на мертвеца, на затылок с редкими длинными волосами. Весло у неё, наконец, принял Квазимодо, и теперь молодая женщина не снимала руку с заткнутого за пояс барте. Но мумия, слава богам, больше оживать не собиралась. Катрин, изогнувшись, дотянулась до мешка в изголовье, встряхнула:
— Лёгкий.
Квазимодо жалобно поморщился и протянул руку, хотя брать проклятый мешок ему явно очень не хотелось:
— Давай сюда.
— Подожди, — Катрин в замешательстве пыталась устоять в лодке. — Принесите кто-нибудь с камбуза жратвы — там рыба осталась. И посудину с водой обязательно прихватите.
Вини-Пух невнятно хрюкнул, очевидно, собираясь спросить, зачем продукты. Но кто-то уже побежал на камбуз.
Катрин продолжала с грустью смотреть на иссохшее тело:
— Это же сколько он в море дрейфовал?
— И ни один шторм его не тронул, — выдавил Квазимодо.
— Да, посчастливилось покойному, что арбалетчики не встретились, — Катрин кинула сердитый взгляд на Вини-Пуха. — Со стрелками и никакого шторма не нужно.
— Миледи! — через борт перевесилась Рататоск с миской наполненной жареной рыбой и кувшином с водой. Квазимодо едва успел придержать девчонку.
Катрин глянула на мелкую островитянку, но ничего не сказала, только забрала угощение. Что-то прошептав, поставила посуду на банку рядом с плечом мумии. Перекинула на палубу катамарана мешок, и почтительно кивнув на прощание покойнику, перебралась на «Квадро».
— Вини, ты, конечно, парень хороший, но лучше тебе арбалет на сачок для бабочек поменять. Бабочки тебе определённо зубы не выбьют. Сиге, поехали, включай «магию» и паруса поднимаем. Невесело здесь.
Все поспешно отошли от борта. Катрин подняла мешок:
— Похоже, здесь в основном, бумаги…
— Моя леди! — Сиге судорожно втянул воздух.
Катамаран успел отойти, но всё равно в мутном лунном свете можно было видеть, как лодка мертвеца погружается в воду. В последний миг Жо показалось, что над тёмной поверхностью прощально приподнялась сухая ладонь. Но, наверняка, это была лишь игра волн и неуместные ассоциации.
В кокпит не пошли. Катрин предпочла исследовать содержимое мешка поближе к борту. Моряки держались подальше от трофея, ставшего от солнца и солёной воды негнущимся, как жесть. Даже Квазимодо отступил вместе с фонарём. Жо заставил себя остаться на месте. Ну и ещё неугомонная Рататоск пыталась сунуть нос прямо в мешок.
— Вряд ли здесь СВУ, — проворчала Катрин. — Если бы тот фараон-мореплаватель хотел нас убить — мог бы элементарно погромче зубами клацнуть. Я и так чуть не обмерла.
— Я тоже, — пробормотал Квазимодо. — Хорошо, что кишки уже пустые. Нечем обмирать было.
— Если нечем, то куда ты фонарь отводишь? Отдай его Рате, что ли. Или девица сейчас сама в мешок занырнет.
Рататоск забормотала что-то в оправдание, но Катрин пришлось упереться девчонке в лоб, чтобы отодвинуть подальше.
— Вот же, блин, ни ума, ни фантазии. Хоть бы испугалась для приличия.
— Я вначале испугалась, а потом ничего, — пояснила Рататоск. — Леди, в мешке только бумажки. Мертвяк писарем был?
В мешке действительно были в основном бумаги. Судя по всему — письма. Разобрать подписи и печати на помятых свитках было трудновато.
— Утром почитаем, — решила Катрин. — А здесь… — предводительница взвесила в руке два небольших свёртка, — здесь уже не бумага. Может быть, покойный нам немного серебра завещал? Если так, мы его обязательно помянем в ближайшем кабаке. Если кабаки в этом мире ещё остались. Ладно, утром разглядим. Пошли спать. Заснёте, или вам какую-нибудь добрую сказку на ночь рассказать? К примеру, про бабу-ягу или про пятнадцать мертвецов и сундук? Храбрецы, вашу мать. Я из-за вас копчик отбила.
* * *
— Имена вроде бы знакомые, — сказал Квазимодо, перебирая свитки. — Глорские имена, это могу точно сказать. Вот этот род Гридди испокон веку у Белой пристани зерновые склады держит. Но лично я адресатов не знаю. Видимо, давно эти письма путешествуют.
