— Пожалуй, рискнём и дня два-три пойдём ближе к берегу, — протянул Сиге. — Как думаешь, Ква?
Одноглазый шкипер с готовностью закивал. Рифы и вероятность встретить чужое судно, сейчас казались сущей мелочью.
Вечером, проспавший всё интересное Вини-Пух упорно считал, что над ним смеются. Живой остров, — ну, да, как же, нашли дурака. Детям сказки рассказывайте.
* * *
Ещё шесть дней тоскливого сумрака, незаметно переходящего в ночь, и столь же вяло перетекающего в утро. Солнце появилось всего раза три, зато холодные дожди не уставали напоминать о себе каждый день. Зима.
Пальцы в латных перчатках, годных на все случаи жизни, не мёрзли. Не зря Катрин эти диковинные перчатки так ценит. Жо привычно шевельнул штурвалом, подправляя курс, — обтягивающая штурвал кожа, за время перехода заметно вытерлась и местами потрескалась. Да, — «Квадро» теперь настоящий морской волк. Не каждому катамарану посчастливиться пройти столь длинный путь. Это вам не всяких там цензоров вокруг виллы катать.
— Жо, а что будет, если солнце вообще не взойдёт? — задумчиво спросила Рататоск. Она восседала на своём месте, закутанная в плащ и замотанная длинным шикарным шарфом, выданным во временное пользование госпожой.
— Солнце всегда на месте, — успокоил Жо. — Даже ночью оно никуда не исчезает, просто освещает другую сторону земли. Всходить и заходить — такой уж закон у светила. Можешь не волноваться. Солнце обязательно взойдёт.
— Если солнце не взойдёт — взойдёт что-нибудь другое, — заметил Квазимодо, разглядывающий в подзорную трубу едва видимый берег. — Например — луна. Ей малость приплатят, чтобы светила поярче, и будет полный порядок. На фига нам вообще солнце нужно?
— Любите вы со мной как с дурочкой разговаривать, — с разочарованием пробурчала девочка. — Я же сказала — «если представить». Интересно ведь представить то, чего никогда не бывало. Вот звезды, луна в небе, а рассвета всё нет и нет. Петухи вовсе с ума посходили. Луна над головой висит как последний в мире светильник. Тёмная Сестра из-за сестры-луны злобно так выглядывает, диких дарков к битве созывает. И приходят страшные дарки. И хобии идут, и лемуры, и слуа со своими копьями, и даже глупые токолоши, о которых вы рассказывали. И некуда людям бежать. Закрываются в домах, сражаются до последнего. И нет никому спасения.
— Ух, Рата, аж мороз по коже, — сказал Квазимодо. — Ну тебя, и так холодно. Тебе бы сказки да саги страшные придумывать. Я когда в лекарне лечился, там тоже сказки, хм, рассказывали-показывали. Про то, как мертвяки по ночам в окна лезут, людям шеи откусывают, кровь пускают. Не поймёшь — то ли страшно, то ли смешно. Нелепо. К примеру, тот моряк в лодке, он нам, не то чтоб шею грызть, он же нам вообще худого не желал. Он, мне кажется, просто свой зарок до конца выполнял. Хотя жутко было. Я так понимаю — люди при жизни разные, значит и после смерти тоже разные. Например, если мы вдруг Хенка встретим — неужели он нам дурного возжелает? Вообще-то, мёртвые к предкам уходят, и это правильно. С другой стороны, — если неотложные дела на земле остались, приходится некоторым покойникам задержаться. В общем, — как кому выпало. Главное, не вцепляться в горло ни в чём не повинным людям. Мы же всё-таки не хобии. Вот с теми, если без солнца, я бы не хотел встречаться. Только ты, Рата, заблуждаешься — это только на вашем Редро дарков под корень вывели. А так они везде живут. Вон — берег ни единого огонька, а кто-то из диких, наверняка, вдоль моря шляется. Чуть дальше от берега шагни, — на сто дней вокруг людей нет, а дарки-то водятся. И в море, и в горах, и в лесах. Ты об этом нашу леди спроси, — она много знает.
— Она мне рассказывает, — Рата потёрла торчащий из-под шарфа замерший нос. — Госпожа сказала, что мне образование нужно повышать.
— Это она правильно сказала. Тебе, кстати, на кухню не пора? А то леди тебе прямо сейчас образование повысит. Вспотеешь отжиматься.
— На кухне делать нечего. Рыбу мы сварили, а больше на обед ничего не будет. Все мешки уже вытрясли. Одна соль осталась. Если я вам мешаю, так и скажите, — я уйду.
— Да сиди, — шкипер снова поднял к единственному оку подзорную трубу, — без тебя скучно. Может, ты Жо мешаешь, — так он сам скажет. У него, я помню, тоже язык когда-то имелся.
— Нет, мне интересно, — юный рулевой улыбнулся. — Рата, ты ещё расскажи, что будет, если действительно вечная ночь наступит.
— Разве можно такое допускать? — девчонка прищурилась. — Нужно быстрее чудище ловить, — то, которое Сиге этим Хар-Бда именует. Пусть воду зверь выплюнет — внутри пустота окажется. Разложить в брюхе большой костёр — чудище взлетит. Милорд Жо рассказывал, что тёплый воздух легче холодного и можно шары специальные запускать, так? Чудище будет лететь, пузо у него высохнет и прозрачным как рыбья кожа станет. Получится преогромный светильник. И луне доплачивать ни к чему будет.
Парни засмеялись.
— Свежая идея. Неординарная, — сказал Жо. — Вот только чудище может возражать. Вдруг его изжога раздражает?
