Миниатюрное оружие осмотрели по очереди, и Квазимодо вынес вердикт:
— Игрушка. Больше «полкороны» не потянет. Разве что железо неплохое. Всё равно игрушка. Если носить тайком, — так лучше уж «тычок» или тонкий стилет. В зубах ковыряться не стоит — зубы попортятся. Зубы — это же о-го-го! Стоит эмаль царапнуть или десну — гниль мигом прицепится. К примеру, взять зубоверток, — они…
— Ква, только не начинай, — предупредила Катрин. — Стоматолог-энтузиаст, блин. Будешь позже нашим парням мозг разрывать популярно-фантастическими лекциями. Кстати, скажи Вини-Пуху, что если он продолжит зубы исключительно для проформы чистить, — будет жрать одну фасоль. По две фасолины на обед и ужин.
— Скажу, — шкипер ухмыльнулся. — И про фасоль, и про зубоверток. Мне тренироваться в разговорах нужно. Если одну только правду говорить — до Глора вовсе слабоумным доберусь. Как тогда жить? Как с купцами разговаривать? Как на рынок ходить?
-Ты с мертвяками почаще в дискуссии вступай, — посоветовала Катрин. — А то ночью присмирел, онемел как контуженая килька. Ладно, убираем эту древнюю корреспонденцию, и идём делом заниматься.
— Миледи, — Рата смотрела умоляюще. — Можно мне ножик? Я его поношу, пока вы меня не продадите. Можно?
— Оружие ещё заслужить нужно. Ты, дитя порока, знаешь, что за клинком ухаживать нужно? Чистить-точить вовремя? Ты собственный нос-то, когда вовремя вытирать научишься?
— Я пойду, генератор проверю, — поспешно сказал Жо.
Стоит Кэт оседлать любимую тему, и наставница сама способна кому угодно мозг взорвать. И откуда такой фанатизм к оружию у красивой молодой женщины?
* * *
Дожди приходили короткими зарядами — холодными, секущими. Потом тучи неохотно редели, выглядывало бледное, почти не греющее солнце. И тут же на «Квадро» вновь наваливался мрачный темно-серый покров, готовый вылить следующий заряд дождя. «Почти глорская зима», — сказал Ква. Управлять катамараном из относительно тёплой рубки оказалось невозможно, — стекло, треснувшее во время боя, всё время заливало. Щётки-дворники исправить так и не удалось. Рулевым приходилось мёрзнуть наверху в кокпите.
Жо стоял за штурвалом. Рататоск, закутавшись в плащ, сидела на планшире и болтала ногами, обутыми в нечто мягкое и сложно объяснимое. Сию обувь всезнающая наставница обозвала «опорками». В последнее время девчонка довольно много времени проводила в кокпите, преимущественно в вахту Жо, и честно говоря, юный рулевой не думал возражать. Болтать с любознательной островитянкой было забавно. Жо часто удивляло, почему Рата, напрочь лишённая образования и выросшая в глухомани изолированных островов, обладает столь неуёмной жаждой знать всё подряд. Глупенькой «скандинавская» белка отнюдь не была, многое улавливала на лету. К тому же, малолетняя вдова перестала заводить разговоры на двусмысленные темы. Жо знал, что здесь не обошлось без влияния Катрин. Как-то довелось случайно подслушать. Жо с ужасом осознал, что за всю его, в общем-то, немаленькую пятнадцатилетнюю жизнь, с ним никто не говорил столь откровенно на сексуальные темы. Никто с такой жестокой прямотой не объяснял разницу между «откровенным лядством», «жеманным бабским флиртом» и «серьёзными, без соплей, постельными отношениями». Вправлять мозги Катрин умела. О подобных неприличных, но занятных вещах Жо, естественно, знал. Но если бы ему так напрямик объяснили в детстве, пожалуй, мальчик с месяц проходил бы с пылающими ушами. Рататоск пережила лекцию без особых потрясений. Наверное, женщинам многие открытия даются легче. И потом, Рата ведь действительно не совсем ребёнок. Хотя на эту тему Жо категорически отказывался размышлять даже сам с собой.
Из серой дождевой пелены спикировал Витамин. Хлопая крыльями, проковылял по палубе. Рата наклонила ведро и баклан выплюнул туда серебристую, бьющую хвостом рыбёшку.
— Молодец. Отличник боевой и политической, — похвалила девочка.
Жо улыбнулся. Малопонятные словечки и выражения наставницы приживались в экипаже с цепкостью подзаборной крапивы. Чего стоило одно всеобъемлющее понятие «офигительно», некогда подцепленное бывшим вором и распространённое уже по обе стороны океана.
— Милорд Жо, полведра рыбки у нас уже есть, — Рата гордо взвесила ёмкость с добычей.
— Да, Витамин сегодня в ударе, — согласился юноша.
Баклан одобрительно глянул на него, перепрыгнул на леер и лихо сорвался в полет.
— Зимой рыба косяками к берегу так и прёт, — Рататоск посмотрела в дождливую пелену, туда, где прятался берег. — Правду говорят, что зимой все сухопутные горожане едят свинину?
— Ну, может быть и не все, но многие. И едят, и заготавливают всякие там окорока, колбасы, сосиски и сардельки, шпик и зельц.
— Понятно. Я свинину два раза пробовала. Нам привозили. Вообще-то, на Редро только овец и кур разводят. Колбаски из баранины делают, и больше ничего такого. Леди Катрин как-то сказала, что если бы мой муж больше о государственных делах думал, а не сарделькой протухшей, где попало ошалело размахивал, то я бы так и осталась первой леди Редро. Сардельки их что, — в джине вымачивают? Ну, раз они мозг туманят?
