Сильно воняло ящером — Фло зажала нос. Жо тоже старался не дышать.
— Запах победы, — пробурчала Катрин, цепляя багром уродливую башку змея.
Честно говоря, разглядывать ящера Жо совершенно не хотелось. И так навсегда в памяти останется его хищный, одновременно и уродливый и изящный изгиб шеи. Прибой подтолкнул тушу ближе к берегу, и при желании можно было прогуляться по десятиметровому трупу. Нет уж — пусть Кэт, если захочет, сама попирает сапогами добычу.
Попирать Катрин не захотела — ограничилась тем, что слегка повернула морду змея.
— Видите? — багор ткнул по тёмной левой глазнице хищника.
Жо присмотрелся: из впадины, полузакрытой складками толстой кожи, что-то торчало. Что-то похожее на обломок гнилой деревяшки.
— Он был ранен? — спросила Флоранс.
— Да. Копьё. Стандартное изделие приморских кузниц. Трехгранный наконечник, древко когда-то было длиной около двух метров. Помните, Ква орал — «одноглазый, одноглазый!». Это он не себя, красавца писанного, подбадривал, а мне память освежал.
— Не понял, — честно признался Жо. — Ты, что, каждого стурворма-инвалида в морду знаешь? И про копьё не понял — ты решила зоокриминалистикой заняться? Почему наконечник обязательно трехгранный? Будешь ящерку препарировать?
— Нет уж, — Катрин запрыгала по камням обратно к берегу, — обойдусь без вскрытия. Ква со своей ордой этим займётся. Из шкуры гада дивные подмётки выходят. Да и панцири, и поножи, говорят, недурные получаются. Про копьё я знаю, потому что некогда держала его в руках.
— Хочешь сказать, ты его в череп ящера и засадила? — Жо чуть не оступился.
— Не я. Один офицер из флотских. Замечательного мужества парень. Интересно, что с ним стало? Вот уж у кого была твёрдая рука. Да, хм. Так вот мы с Ква при том знаменательном событии присутствовали. Так сказать, были в непосредственной близости. Я же вам рассказывала о моей первой встрече со стурвормами? Это не так далеко отсюда было — Катрин махнула рукой в сторону ещё освещённого зашедшим солнцем горизонта.
Флоранс остановилась:
— Динозавр тебя здесь ждал?
— Смелое предположение, но… Квазимодо меня о том же спросил.
— Быть не может! — решительно сказал Жо. — Ведь больше четырёх лет прошло.
— Точно. Мы эту загадку разгадывать не будем. Ну её нафиг. Но мне всегда казалось, что эти гады дьявольски разумные, — Катрин в последний раз обернулась на труп, ласкаемый волнами. — Сдаётся мне, что люди куда больше выиграли, если бы в своё время попытались договориться со змеями. Мы бы подмётки из другой кожи делали, а они бы чуть-чуть свои гастрономические пристрастия подкорректировали. Глупо. Впрочем, всё как обычно, у нас, у людей. Пошли к кострам. Что-то у меня сопли всё текут…
«На гербах и знамёнах птица невыносимо надменная, а так глянешь — ворона блохастая. Разве что нос крючком», — подумала Катрин. Приближённый оптикой орёл действительно выглядел не слишком-то импозантно — какой-то взлохмаченный, неряшливый. На ветке сидит неуверенно, то и дело взмахивает крыльями — видно, как кружатся, опускаясь к корням кедра, утерянные перья. Птица злобно смотрела на корабли, медленно идущие по широкой реке. «Угу, хозяин драный», — Катрин опустила подзорную трубу.
Уже четырнадцать дней «Квадро» и «Собачья голова» поднимались по течению. Позади остались утомительные поиски устья — оказалось чрезвычайно сложной задачей отыскать основное русло среди десятков островков, густо заросших тростником проток и заводей, изобилующих к тому же полузатопленными стволами деревьев. Показания радара и электронная карта побережья здесь не слишком-то помогали — в лабиринте воды, тростника и однообразных клочков суши можно было кружить бесконечно. Выручили ныряльщики: Сиге и Ныр вели собственную разведку, ориентируясь в основном на обоняние и опыт своих водных племён. Селк перешёл в ластоногое состояние и успел исследовать, кажется, всю огромную дельту. Ныр, человек-лягушка, такими неограниченными возможностями не обладал, но безошибочно чувствовал течения, к тому же опыт путешествия по рекам у него был куда обширнее тюленьего. Фарватер отыскали за пять дней. Теперь на одном из островов был сооружён тайный знак, и экипаж «Собачьей головы» надеялся ещё не раз пройти новым речным маршрутом.
