Боль терпимая. Отдуваясь, Катрин подошла к окну. Бедняжка Эррата, должно быть, совсем перегорела от любви — в прямом смысле — в районе шейных позвонков. Интересно, как остальные? Ног не лишились? Катрин с облегчением увидела фигуры на борту «Квадро». Слава высоким технологиям. Значит, только непосредственных злоумышленников караем? Весьма благородно. Грех с души сняли.
Цензор снова завозился на полу. Катрин присела и начала тискать бывшего любовника, уже безо всякой нежности. Под панцирем-лорикой оказалась пара карманов, пристёгивающихся к свободной рубашке. Уже знакомый «стилос» и устройство, похожее на карманный компьютер. Из другого кармана Катрин с изумлением выгребла горсть конфет в ярких разноцветных фантиках. Ладно, всё это мелочи. Приборы полетели под стол, конфеты молодая женщина оставила на месте. Больше ничего ценного и вообще интересного на теле властелина виллы не нашлось. Странный какой-то, даже ножа при себе не носит.
— Что со мной? — прохрипел Цензор, не открывая глаз.
— Ты упал, — сообщила Катрин, и зачерпнула из ведра воды.
Взбодрённый кратким душем мужчина испуганно вздрогнул и открыл глаза. Мысли в них было ещё маловато. Доклетиан Кассий де Сильва посмотрел на сидящую рядом женщину, на её открытые поддёрнутым платьем точёные коленки. Вспомнил:
— Кэтти, что со мной было?
— Ты упал, умер, и переродился. Реинкарнация.
— А?
— Так, слушай меня внимательно. Повторять не буду. Ты упал. Умер. Очнулся иным существом. О метемпсихозе читал, латинянин? Оно с тобой и приключилось.
— Кэтти, что ты несёшь? — Цензор сел, тронул себя за затылок, отдёрнул руку. — О, Юпитер, у меня голова пробита!
— Ну и что? Мозги вытекут? Обделил тебя громовержец серым веществом. И до реинкарнации, и после. Так что просто заткнись и слушай сюда.
— Ты груба. И, почему ты обращаешься ко мне непочтительно? — возмутился мужчина.
От увесистой пощёчины у него лязгнули зубы.
— Молчи. Исполняй. И даже не дыши без приказа. Запомнил? — без выражения спросила Катрин.
Цензор попытался вскочить, но ноги, подсечённые неуловимым движением, предательски не удержали. Молодой мужчина рухнул на пол, схватился за ушибленный локоть, застонал. Катрин не торопясь, взяла со стола меч:
— Ты слушать будешь, недоносок тупой? Если ума просечь ситуацию не хватит, я тебя сразу кончу. Некогда мне возиться. Вообще-то, я мечтала тебя оскопить, дать чуть-чуть отлежаться, а потом, не торопясь, медленно-медленно, так, чтобы ты до самого конца в сознании прибывал, кожу с тебя содрать. Ты видел когда-нибудь как людей свежуют? Тебе понравится. Но это на досуге, а до него тебе ещё нужно умудриться дотянуть.
Цензор уклонялся, пока затылок не упёрся в ножку стола. Острие клинка почти касалось его глаза. Мужчина крепко зажмурился:
— Убери, ты мне глаз выколешь! С ума сошла?!
— Не сошла, но глаз выколю. Только один. Вторым ты ещё посмотришь, как твои яйца на углях шипеть будут. Могу спорить, ты и не подозревал, что я способна поужинать свежими семенниками. А я могу, и даже с большим аппетитом.
— Ты бредишь?! Бредишь! — завизжал Цензор. — Что происходит, будь я проклят?!
— Ты уже проклят. Теперь заткнись. Единственную мысль в голове удержать способен? Запомни: ты не слушаешься — тебе больно. Теперь раздевайся.
Ударить пришлось два раза. Стиснув челюсти, мужчина начал раздеваться. От лорики он освободился не без труда, потом сбросил рубашку. Катрин покачала головой, — вот черт, он так ничего и не понял. Обнажённый, бывший хозяин Тихой гордо сел. Подбородок поднят, плечи гордо расправлены. О шишке на затылке уже и забыл. Герой, прямо хоть картину с него рисуй.
Катрин положила меч на стол, начала надевать на правую руку перстни. Мужчина наблюдал с озадаченным видом. Красивый, пустоголовый, — кому бы такого бычка на корриду продать? Всё-таки до чего совершённая у него фигура.
Витиеватое серебро перстней обжимало пальцы один за другим. Шесть никчёмных предметов роскоши. В основном камешки не стоящие больших денег. ТАМ не стоящие, ЗДЕСЬ ещё не оценивались. Цензор всё ещё сидел на полу. Неужели не рискнёт потрепыхаться? Статуй трусливый.
Когда мужчина рванулся с пола, Катрин лишь отступила на шаг. Наблюдала с интересом. Двигается быстро, — мускулатура и полное отсутствие жира вполне позволяют, но до чего же движения нелепые. Похоже, он и в детстве не дрался, и даже в футбол не играл.
Схватив со стола меч, Цензор отпрыгнул к двери и замер в «боевой» стойке, отдалённо напоминающей классическую фехтовальную позицию.
— Дитя, ты совершила ошибку и сурово поплатишься за неё.
Давненько Катрин не доводилось слышать этакой патетики в звучном мужском голосе. Молодая женщина осторожно почесала подживающие порезы на руке:
