— Частенько я в жизни ошибалась, да и платила за ошибки недёшево. Но если насчёт этого дурацкого меча, так это не ошибка. Это твой последний шанс. Сможешь мне голову отфигачить — останешься влачить своё патрицианское существование в этом болоте. Дрессировать крокодилов, снисходительно принимать поклонение Эрраты или ещё какой пустоголовой дуры, и срать в тайном одиночестве. Не получится меня кончить — сдохнешь сам. На этот раз в полном сознании и медленно. До тебя за один раз не доходит. А мне очень хочется увидеть, как ты осознаешь, что всё с тобой кончено. Ты в аду, малыш.
Лицо Цензора исказилось:
— Как ты смеешь меня оскорблять?! После всего, что я для тебя сделал? Неблагодарная девка.
Катрин криво улыбнулась:
— Сейчас поблагодарю. Есть за что. Таким раздутым вонючим кондомом я никогда в жизни себя не чувствовала. Давай, телок, начинай.
Смуглый ангел неуверенно повёл перед собой мечом:
— Ты думаешь, это будет весело? Это настоящая сталь, острей её в этом мире не найти. Что за игру ты затеяла, Кэтти? Кто ты такая? Постой, — ты назвала аванков крокодилами? Ты шпионка? Кто тебя послал? Не смей улыбаться!
— Что ты на меня громыхаешь? — насмешливо поинтересовалась Катрин. — Я таких громогласных мужчинок троих за раз раком ставила. Тебе, как покойнику, надлежит вести себя поскромнее. Кончился Цензор. И Доклетиан в компании с Кассием, закончились. Ты теперь просто красивая голенькая попа. И мечтать тебе лишь о том, чтобы я тебя в притон какой-нибудь мужеложский пристроила. Тебе ведь анальный секс по вкусу?
Кажется, Цензору стало трудно удерживать меч:
— Что за игра, будь ты проклята?! Не знаю, кто ты, но большего бреда я не слышал. Как ты смеешь, шлюха, распутница, потаскуха, смотреть мне в глаза и улыбаться?! Не ты ли сама валялась в ногах, умоляя о благосклонности?!
Катрин издала злобный смешок:
— Надо же, кажись, встаёт у него. Да ты за эти ночи жаркие весь остаток жизни расплачиваться будешь.
Смуглый красавец поспешно прикрыл свободной рукой спонтанно возникшую реакцию:
— Ты неблагодарное чудовище! Я…
— Накажешь меня? Руби, чмо гладкокожее, или я первая начну. Ты у меня подыхать месяцами будешь. Мечтать, чтобы тебя из милости добили. Колдунишка нелицензированный, слабоумный. Фокусник комнатный.
— С тобой нужно поступить, как с ядовитой змеёй, — заявил оскорблённый великий маг. — Честь не позволяет мне поднять меч на безоружную, сошедшую с ума, женщину, но сейчас придут охранники и…
— Не придут. Ты им приказал ждать. Они у тебя дрессированные, как белые мыши. Сам не справишься? Или без подсоса уже ни на что не годен? Что наш фаллос гордый головку повесил? Вдруг Эррата увидит? Как ей после такого разочарования отраву пить?
— Что ты знаешь про яд? — зарычал Цензор. — Я зарублю тебя за лживые домыслы! Проклятая ведьма! Если бы я не был преторианцем…
— Ах да, мы гвардейцы. Кто тебе титул дал, соплячок? В каком комиксе ты его вычитал? Или ты туристам у Капитолия попу подставлял? Ой, вот в это я, кажется, верить начинаю…
— Заткнись! Или я… — мужчина орал так, что вздрагивали стекла.
— Покричи! Я тебе сегодня же язык выдерну, — командный рык Катрин звучал, пожалуй, зычней мужского. — За меч держись, засранец. По-честному желаешь?! — молодая женщина подхватила со стола увесистую скалку. — Давай, карапуз. Я вооружена и жутко опасна. Ты скалку для этих случаев в доме держишь? Муки-то всё равно нет. Голодом людей моришь, да ещё и девчонок крокодилам скармливаешь. Душегуб девчачий.
Цензор рубанул мечом. Разъярённая Катрин уклонилась от клинка. Отшвырнув дурацкую скалку, скользнула вперёд. Перехватить мужскую кисть, сжимающую рукоять меча, труда не составило. Ударом о колено, Катрин вышибла оружие. По-правде говоря, смуглый красавец держал клинок как зонтик.
Цензор ахнул. Свободной рукой машинально ухватился за платье противницы. Ткань громко затрещала, — неведомая сила рванула мужчину вниз, заставив покатиться по полу. Он, ошеломлённый привстал на коленях — голову рвануло назад. Было ужасающе больно — особенно в носу. Его заставляли смотреть в потолок, удерживая за ноздри. Страшный голос прорычал:
— Ты умер. Теперь — слушай и выполняй. Понял?
Цензор закричал и слепо замахал руками, пытаясь оттолкнуть мучительницу. Тогда Катрин начала его бить…
Стонал он жалобно, как брошенный хозяевами кутёнок. Даже, кажется, поменьше ростом стал. Катрин, успокаивая дыхание, села на стол. Правый кулак довольно сильно ныл. Не привыкла. Убивать сколько угодно, а экзекуции устраивать — это другое дело. Перстни на воспитуемом оставляли устрашающие ссадины, но с ролью настоящего кастета явно не справлялись. Попробуй такой мышечный корсет пробить, как у этого аполлона. Больше бы нагайка подошла или обувь крепкая. Этими кожаными сандалиями пинать — садомазохистское представление получается. А по-настоящему калечить не хочется — вдруг это бестолковое создание не только сегодня-завтра понадобится?
