Вскочив в машину, Перри Мейсон захлопнул дверцу и откинулся на подушки. Во время поездки он сидел, устремив вперед невидящий взгляд и задумчиво наморщив лоб. Его тело механически раскачивалось из стороны в сторону, когда машина поворачивала за угол или обходила препятствия.
Такси затормозило у тротуара, и шофер вынул чек из счетчика, но Перри Мейсон бросил ему пятидолларовую купюру и сказал:
— Сдачи не надо, приятель.
Он быстро пересек тротуар, поднялся на девятый этаж и сообщил девушке, сидящей за справочным столиком:
— Пит Доркас ожидает меня.
Пройдя мимо девушки, Мейсон двинулся по длинному коридору, остановился у двери, на матовом стекле которой было лаконично выведено позолотой «М-р Доркас», и постучал.
— Войдите, — послышался ворчливый голос Пита Доркаса.
Перри Мейсон повернул ручку и шагнул в комнату.
Пит Доркас восседал за письменным столом с недовольным выражением лица. Сидящий напротив человек приподнялся со стула и вопрошающе посмотрел на Мейсона.
Это был крупный мужчина ростом более шести футов, с широкими плечами, мощной грудью и длинными руками. Он выглядел несколько толстоватым в талии, но это не умаляло впечатления от его атлетической фигуры. На вид ему было лет сорок.
— Полагаю, вы Перри Мейсон? — осведомился он звучным голосом. — Адвокат мистера Картрайта?
Мейсон стоял, расставив ноги и устремив на мужчину холодный, оценивающий взгляд.
— Да, — ответил он, кивнув, — я адвокат мистера Картрайта.
— А я его сосед, мистер Клинтон Фоули, — представился мужчина, протянув руку с любезной улыбкой.
Сделав два шага вперед, Мейсон обменялся с ним кратким рукопожатием и повернулся к Доркасу:
— Прости, если заставил тебя ждать. Пит, но это важно. Я все объясню тебе чуть позже. Мне нужно выяснить, что здесь происходит.
— Ничего, — ответил Доркас, — кроме того, что я занят и ты вчера отнял у меня кучу времени из-за воющей собаки, которая и не думала выть, а теперь оказывается, что твой клиент законченный псих.
— Почему ты думаешь, что он псих? — спросил Мейсон.
— А почему ты вчера так думал? — раздраженно откликнулся Доркас. — Ты же сказал мне по телефону, что считаешь его сумасшедшим, и попросил привести доктора, чтобы он на него взглянул.
— Не передергивай мои слова, Доркас, — возразил Мейсон. — Я видел, что у человека вконец расшатались нервы, и хотел выяснить, нет ли у него чего-нибудь посерьезнее, — вот и все.
— Еще как хотел! — с тяжеловесным сарказмом отозвался Доркас. — Ты думал, что он псих, и хотел в этом убедиться, прежде чем совать голову в петлю.
— Что ты имеешь в виду? — осведомился Мейсон.
— Ты отлично знаешь, что я имею в виду. Вчера ты явился сюда с человеком, который собирался требовать ордер на арест известного и состоятельного гражданина. Естественно, ты хотел удостовериться, что это не выйдет вам боком. За это тебе и заплатили. Вот почему ты не просил ордер, а добился уведомления. Ну, мистер Фоули его получил, пришел сюда и многое мне рассказал.
Перри Мейсон смотрел в лицо Питу Доркасу, покуда стальные глаза окружного прокурора не опустились под его упорным взглядом.
— Вчера я приходил сюда, — медленно сказал он, — потому что хотел вести с тобой дело по-честному и ожидал от тебя того же. Я говорил тебе, что мой клиент нервничает. Он сам мне об этом сказал и объяснил, что его нервирует постоянный собачий вой. Существует постановление, запрещающее содержать животных, которые беспокоят окружающих шумом. Мой клиент вправе рассчитывать на защиту закона, даже если речь идет о человеке, обладающем политическим влиянием.
— Но собака не выла! — раздраженно воскликнул Доркас. — В том-то все и дело!
Фоули вмешался в дискуссию:
— Простите, джентльмены, могу я вставить слово?
Перри Мейсон даже не обернулся, продолжая сверлить взглядом заместителя окружного прокурора. Но Доркас вскинул голову, и на его лице отразилось облегчение.
— Разумеется, — отозвался он. — Говорите.
— Надеюсь, вы простите меня, мистер Мейсон, — начал Фоули, — если я буду откровенен. Я знаю, что вы хотите выяснить все факты. Мне понятна ваша позиция, и я хвалю вас за то, что вы искренне стараетесь защитить интересы вашего клиента.
Перри Мейсон медленно повернулся и смерил недружелюбным взглядом массивную фигуру с головы до ног.
— Обойдемся без похвал, — сказал он. — Объяснитесь.
— Этот Картрайт, безусловно, сумасшедший, — продолжал Фоули. — Он арендует соседний дом, но я уверен, что владельцы не знают, с кем имеют дело. У него нет ни друзей, ни знакомых; ему прислуживает только глухая экономка. Почти все время он торчит дома.
— Ну, — воинственным тоном заметил Перри Мейсон, — это его право, не так ли? Может быть, ему не по душе соседи.
Доркас вскочил на ноги:
— Послушай, Мейсон, ты не можешь…
— Прошу вас, джентльмены, позвольте мне все объяснить, — прервал Фоули. — Я понимаю позицию мистера Мейсона, мистер Доркас. Он думает, что я пользуюсь своим политическим влиянием и что интересы его клиента подвергаются опасности.
— А разве это не так? — осведомился Мейсон.
