— Не так, — дружески улыбнулся Фоули. — Я всего лишь объясняю факты мистеру Доркасу. Ваш клиент, как я уже говорил, очень странный человек. Он ведет жизнь отшельника, но постоянно шпионит за мной, наблюдая в бинокль из окна своего дома за каждым моим шагом.
Поколебавшись, Доркас вновь опустился на вращающийся стул, пожал плечами и закурил сигарету.
— Продолжайте, — сказал Перри Мейсон. — Я слушаю.
— Мой повар-китаец первым привлек к этому мое внимание. Он заметил, как поблескивают стекла бинокля. Поймите меня правильно, мистер Мейсон. Я считаю, что ваш клиент — душевнобольной и сам не знает, что делает. И пожалуйста, не забывайте, что у меня достаточно свидетелей, которые могут подтвердить все, что я собираюсь сказать.
— Отлично, — кивнул Мейсон. — Что же вы собираетесь сказать?
— Я намерен пожаловаться на постоянную слежку, — с достоинством произнес Фоули. — Из-за этого у меня неприятности с прислугой, к тому же подобный шпионаж раздражает меня и моих гостей. Этот тип никогда не включает свет на верхнем этаже своего дома, бродит ночью по темным комнатам с биноклем и подглядывает за всем, что я делаю. Он весьма опасный сосед.
— Ну, — промолвил Мейсон, — пользоваться биноклем — не преступление.
— Ты отлично знаешь, что дело не в том, — возразил Доркас. — Этот человек не в своем уме.
— Почему ты так считаешь? — осведомился Мейсон.
— Потому что он сообщил о воющей собаке, а собака и не думала выть.
— У вас есть собака, верно? — спросил Мейсон у Фоули.
— Разумеется, — ответил Фоули все еще дружелюбным тоном.
— И вы утверждаете, что она не воет?
— Никогда.
— В том числе позапрошлой ночью?
— Да.
— Я говорил об этом с доктором Купером, — сказал Доркас, — и он заявил, что если у твоего клиента мания преследования в сочетании с галлюцинациями относительно воя собаки и страхом, что он предвещает смерть, то это в любой момент внезапно может перейти в манию убийства.
— Прекрасно, — сказал Мейсон. — Ты принял решение, и я тоже. Ты хочешь поместить его в психушку, не так ли?
— Я намерен подвергнуть его психиатрическому обследованию, — с достоинством возразил Доркас.
— Валяй. Но я скажу тебе то же самое, что ты говорил мне вчера. Если ты собираешься подвергнуть человека психиатрической экспертизе, кто-то должен подписать жалобу. Ну и кто ее подпишет? Ты?
— Могу и я.
— Лучше подумай как следует, — сказал Мейсон. — Я тебя просто предупреждаю.
— О чем?
— О том, что, если ты хочешь подписать жалобу, где утверждается, что мой клиент невменяем, тебе лучше провести более тщательное расследование. Иначе у тебя могут возникнуть неприятности.
— Джентльмены, джентльмены, — вмешался Фоули. — Не будем спорить, прошу вас. В конце концов, речь идет о том, чтобы помочь бедному мистеру Картрайту. Я не питаю к нему дурных чувств. Он мой сосед, и, хотя досаждает мне, я уверен, что его поведение обусловлено душевной болезнью, и хочу в этом разобраться. Если окажется, что Картрайт не сумасшедший, то я, естественно, приму меры, чтобы он не повторял своих заявлений насчет моей собаки и моих домочадцев.
— Твоя тактика ни к чему не приведет, Перри, — обратился к адвокату Доркас. — Мистер Фоули вправе так действовать. Ведь ты привел сюда Картрайта, потому что хотел предупредить возможные шаги против злонамеренного преследования. Если Картрайт правильно изложил нам все факты, значит, он действовал в соответствии со своими правами. Если же он исказил или передернул их — тогда другой разговор.
Мейсон мрачно усмехнулся.
— Пытаетесь найти основания для судебного иска? — спросил он у Фоули.
— Вовсе нет, — возразил тот.
— Ну, я просто напоминаю вам обоим то, о чем вы позабыли, — заметил Мейсон, — а именно, что никакой жалобы не было подано и никакой ордер не был выписан. Заместитель окружного прокурора решил написать вам письмо — вот и все. Не так ли, Доркас?
— С юридической точки зрения так, — нехотя согласился Доркас. — Но если этот человек ведет себя как безумный, необходимо принять какие-то меры.
— Все твои предположения относительно его безумия основаны на заявлении мистера Фоули, что собака не выла, верно?
— Естественно, но мистер Фоули утверждает, что у него есть свидетели, которые могут подтвердить это заявление.
— Да, он так говорит, — не уступал Мейсон, — но, пока ты не побеседуешь с этими свидетелями, ты не можешь знать, кто из них двоих безумен. Может быть, как раз мистер Фоули.
Высокий мужчина засмеялся, но его смех казался деланым, а глаза угрожающе блеснули.
— Насколько я понимаю, — осведомился Доркас, — ты хочешь, чтобы мы провели дальнейшее расследование, прежде чем принимать меры?
— Разумеется, — ответил Мейсон. — На основании слов моего клиента ты ограничился написанием письма. Если хочешь написать мистеру Картрайту уведомление о том, что мистер Фоули называет его сумасшедшим, я не возражаю. Но если ты пойдешь дальше, опираясь только на неподтвержденное заявление мистера Фоули, я намерен отстаивать права моего клиента.
Доркас снял телефонную трубку и потребовал соединить его с офисом шерифа.
