На этом и кончалось всё, не вызывающее печаль. А так, если вдуматься, очень разрушительным был колотун дикий. Стены на многих домах трещины дали, около двухсот человек отморозили руки, ноги и лечили теперь их в больничке у Ипатова. Еду привозили с Урала не так регулярно, как договаривались. А своего почти ничего не осталось. Помёрзли погреба у всех поголовно, потрескались и почти разрушились многие печки от перегрева, в сараях пропало всё, что не смогли в дома затащить. Причём не только еда пропала. Стёкла запасные полопались. Даже щипцы всякие, плоскогубцы, ключи разводные, которые не успели смазать хорошенько солидолом, уже не открывались и не крутились. Да это ладно. Что – то восстановить можно, а что нельзя – легко купить. Но, например, Петю Стаценко и Захарову Нину насовсем потеряли. И не мороз сгубил их. А вот от рук человеческих после буйных первых целинных лет в последнее время почти не было смертей. Года три назад, правда, в блатном краю села подрались семеро пьяных придурков. И одному в суматохе воткнули заточку в печень. Помер. Но его и не жалел никто. Поганый был парнишка. Своих задирал, у них же воровал папиросы, самогон, деньги. Когда напивался – тянуло совершать гадкие подвиги. И вот он единственный ночами приходил на ту сторону села, где обычные люди жили. Шарахался по сараям, мелочь всякую тырил, электрические провода отрезал перед некоторыми домами, двух собак ломом убил. Чалый с ребятами тогда физическим насилием и культурным убеждением успокоили многих в том краю, а сам «герой» три недели у Ипатова лежал, переломы лечил. Ну, а когда зарезали его – даже милиция не приезжала. Директор заявление написал в УВД про несчастный случай со смертельным исходом. Мол, один пьяный напоролся ночью боком на арматуру в строящемся доме. Блатные день пили после похорон, да и забыли про него через неделю.
В общем – внешне весна гляделась красиво и как будто вливала свежие силы в людей. Но сил этих новых пока не хватало для радости после больших потерь.
***
Просидели Малович с Тихоновым, да с Лёней Жуковым, участковым, допоздна у Костомарова, но почти бестолку. После того, как достали из воды труп жены, да сразу и заковали его в наручники, счетовод ушел так глубоко в себя, что на любые вопросы следователей произносил только одну букву.
– А?
Данилкин ушел к парторгу Алпатову инструктировать его по специфике похорон утопленной Захаровой, Чалый тоже отпросился у Маловича. Ему надо было обойти домов десять, сказать – во сколько похороны, чтобы эту информацию все разнесли по своим соседям, то есть – оповестили весь совхоз.
– Ладно.– Пристально оглядел Костомарова Александр Павлович. Понял, что толку с Костомарова сегодня уже не будет.– Пошли, Володя и мы домой к Данилкину. Девять часов уже. Чаю попьем, да ложиться надо. Устал немного.
– Ну, правильно.– Тихонов взял портфель. – С утра полегче и у нас пойдет дознание, да и подследственный очухается.
– Ты, Леонид, дежуришь ночь. Завтра отдыхаешь. – Малович поднялся с табуретки, надел фуражку. – Приглядывай, чтобы он на себя руки не наложил. Гляжу я – не в себе Костомаров. Самогону можешь налить ему. Пусть уснет. Ну, давай. Пошли мы.
По дороге встретили Данилкина, директора. Он тоже шел домой из столовой. Поминальный стол с поварихами расписывал.
– Ну, что?– поинтересовался директор, закуривая.– Выбили – кто надоумил его зарезать Петьку Стаценко?
– Ты с чего взял, Гриша, что он его зарезал?– хмыкнул Малович.
Тихонов тоже улыбнулся, но как – то не так, не по дружески.
– А даже если вдруг и окажется, что это он? Так разве сам Костомаров не мог его убить? Только если кто- то попросил сильно? У самого причины не было?
– Ну, не я же его просил.– Сказал Данилкин, директор.– А причин личных было три как минимум. Стаценко сводки его с приписками не признавал. Жаловался везде. Собирался в Москву поехать. В ЦК партии. А это тюрьма Костомарову. Вредительство в чистом виде. Я – то не знал, что он приписывает с женой вместе. А Петя проверял всё. Ругался с ним всегда. И посадить обещал. Но вот когда Костомаров про Москву услышал, то и понял, что уж там не отмахнутся как наши. А прихватят его всерьёз.
– Жену – то зачем убил? – Малович остановился.– Она же вместе с ним отчеты делала. Чего бы ему бояться Захарову? Оба бы на один срок пошли. Или под вышку. Приписки- то огромные. По старому они оба – враги народа. К стенке и пулю в затылок каждому.
– Потом ещё две причины.– Данилкин тоже остановился.– Он главным агрономом хотел стать. Значит решил себе место освободить. А третья причина- сама Захарова. Уж кому быть главным агрономом, то ей. Она и экономист посильнее раза в два. На агрономическом факультете в Тимирязевке три курса проучилась. Пока в шестидесятом он её не позвал к нему приехать. Замуж за него выйти. Они из одного города, из Жукова под Калугой. Только он в пятьдесят седьмом к нам приехал. А она учиться хотела. Он знал, что Нина посильнее в агрономии. Её убрал. Потом Петра.
