– Ну, ты придумал, Ильич, версию! Это для плохого кино годится.– Малович пошел догонять Тихонова.– Чтобы на место агронома в захудалом, извини, совхозе сесть, ни один идиот двух человек убивать не станет. Да ещё так топорно. Видно же, что всё глупо довольно сделано.Без подготовки. Так можно в состоянии аффекта убить или в приступе бесконтрольного психоза. Нервы сдали. Но когда на мокрое идут ради спасения своей шкуры или шкуры начальства, от которого судьба его зависит- тут готовятся тщательно. Комар носа не подточит.
– Ты точно меня не имеешь в виду? – Догнал его Данилкин.– Мол, я его подговорил. Да или нет?
– Гриша, успокойся ты. На фиг ты нам не нужен. Сиди, жди когда в обком заберут.– Малович приобнял его за шею.– Мы тебя не подозреваем.Да, Тихонов?
– Подозревали бы – то ты, Гриша, уже давно в наручниках был.– Тихонов засмеялся.– Ты же про приписки только вчера узнал. Ты ж раньше – то про вредительство – ни сном, ни духом. Верно?
– Это правильно. И в мыслях не было. Сам потрясён.– Данилкин вздохнул и прибавил шаг.– Давайте ускоримся. Соня там, небось, и жаркое приготовила, и плюшек сладеньких. Отдохнем. Выпьем малость. Устали все. Спать пораньше ляжем и пораньше встанем. Работы завтра много. Костомарова надо расколоть на убийство Стаценко обязательно. Это он. Я нутром чувствую. Скотина пьяная!
– Давай, успокаивайся.– Малович открыл калитку.– А то я подумаю, что это ты его навострил на мокрое.
-Тьфу- тьфу! Не дай бог. Я коммунист. Это не партийный метод.– Данилкин и впрямь успокоился. Или так удачно вид сделал.
– Короче – перекусим, да спать. А пораньше встанем и к Костомарову. – Тихонов уже на крыльце стоял.– Кто рано встаёт…
– Тому и Бог даёт! – патетически закончил Данилкин, не верящий, по – правде говоря, ни в бога, ни в чёрта, ни в КПСС, ни в коммунизм. И даже советский строй не одобрял он потаённо и в блестящее его будущее не верил.
Хорошо, что кроме него этого никто не знал и даже не догадывался.
***
В домке у Данилкина жить можно было только после того, как организм смирится с набором многочисленных ароматов, часть которых смешивается с другими, а остальные живут отдельно. Все вместе они представляют собой такой сложносочинённый воздушный коктейль, который производит в голове нечастых и непривыкших гостей замыкание мозга. То есть электрические сигналы, поступающие от рецепторов и прочих нервных окончаний в мозг, перестают распознаваться и гость начинает себя странно вести. То руками размахивает не к месту, то болтает чёрт знает что. Причем почти без остановки. Некоторые после часа пребывания у Данилкиных натурально дремлют стоя или сидя, а был случай, когда очень солидный гость, проверяющий из областного Сельхозуправления, совсем не пьющий из- за язвы желудка, стал вести себя как выпивший три стакана самогона без закуски. Он пел, танцевал без музыки, рассказывал тайны семейной жизни и руководящей работы. Уложить спать его удалось только часам к двум ночи. Так вот за пределами дома Данилкиных это был молчаливый, строгий мужчина с наработанными жестами руководящих работников, короткими и многозначительными. Не позволял себе даже поворота головы непродуманного.
Сам Данилкин секрет своего дома знал, конечно. Но не рассказывал никому. Соню, жену свою, не хотел подводить. Это её личный многолетний секрет был. Самое удивительное, что гость, пришибленный набором неясных сладких, кислых, терпких, горьковатых ароматов и нежных запахов цветков, душистых восточных масел да плюс к ним привкусом лёгкого дымка, пахнущего чем- то печёным, из дома уходить очень сильно не хотел. Все всегда сидели до упора. Пока хозяйка сам не объявляла, что «Ой, как славненько мы провели приятненькое времечко, Уверена, что и в следующий разок нам вместе будет так же уютненько и прекрасненько!»
