Прайм попытался пошевелить затекшими руками. Бесполезно. Серебряные наручники держали крепко, как и вбитые в ладони осиновые колья. Идиоты! Он же не вампир, а оборотень. Толпа перед помостом бесновалась, как неведомое злобное чудовище, напрочь лишенное разума. Желающее только крови, возбужденное страданиями и болью, ненавидящее всех и вся и довольное этим фактом от всей своей мерзкой поганой души. Они оставили на нем только лохмотья, и Прайм чувствовал на себе огромное количество похотливых взглядов. Как всегда. Монах зажег факел, и толпа взревела в предвкушении. Глупо получилось. Впрочем, лучше эти безмозглые фанатики разорвут его, чем Охотники поймают Франсуа. Прайм успел отвлечь их внимание на себя и теперь расплачивался за это жизнью. Оставалось надеяться, что демон не успеет вернуться с переговоров и не попадется им в руки.
— Ничего личного, оборотень, — сказал бледный до прозрачности вампир, скрывающийся под маской монаха.
За исполнением наказания остался следить только он. Остальные Охотники отправились обшаривать мир, из которого Прайм якобы пришел. Обманка сработала безотказно. Франсуа был здесь, а они там. Скоро и этот бесчувственный упырь уйдет следом за ними, чего Прайм и добивался. Факел упал в хворост под его ногами и вспыхнул ярким огнем. Толпа взорвалась животным восторгом и жаждой мучений, но он только улыбнулся и поднял лицо к ясному небу. Оно так напоминало ему Энджи: чистое, бесконечное, таинственное и всеобъемлющее. Порыв горячего ветра разметал его золотые волосы, и Прайм улыбнулся еще шире:
— Я люблю тебя. Люблю, люблю, люблю. Прощай, мой демон.
Огонь облизал его ноги до костей и сломал защиту от боли. Оборотень прокусил губу до крови, но не издал ни звука. Не дождутся.
Охотник смотрел на одно из самых красивых существ, что он когда-либо видел, и не мог отвести взгляд. Вампиры могли чувствовать только тогда, когда пили кровь, но глядя на золотоволосое чудо, распятое на столбе и сияющее неземным светом в пламени костра под ногами, Охотник полыхал желанием и жаждой. Если бы они встретились при других обстоятельствах, он сделал бы его своим рабом, а может, даже вампиром. Его кровь наверняка так же прекрасна, как и тело. Охотник недовольно посмотрел на огонь, который с какой-то странной неохотой лизал мускулистые ноги пленника. Наверное, стоит добавить жару.
Вампир зажег второй факел, взмахнул им, но почему-то он полетел не на помост, а в толпу. Охотник удивленно проводил его взглядом и только через секунду понял, что он летит вместе с его рукой. Это было последнее, что он увидел в своей жизни, потому что в следующее мгновение ему оторвали голову. Толпа заметалась, разрываясь на части от желания посмотреть, что произошло, и от неосуществимого намерения спастись. Горячий ветер бросил песок и пыль им в глаза и потушил костер под ногами висящего на кресте оборотня, но они этого даже не заметили, потому что им стало не до него. Прекрасный эльф возник в самом центре толпы, достал мечи из заплечных ножен и принялся за дело. Один удар-один человек. Зачем тратить больше на эту грязь?
Энджи с трудом сняла бесчувственного и обгоревшего Прайма с креста, накрыла крыльями, собирая всю свою силу, чтобы залечить самое страшное. Если его в таком состоянии увидит демон, то одной этой толпой не ограничится. Ангел оглянулась на Франсуа и тут же уткнулась в золотые волосы бесчувственного оборотня. Море безголовых трупов было слишком жестоким зрелищем для нее. Демон не пощадил никого: ни женщин, ни детей, ни стариков, холодной сталью мстя за жажду крови и зрелищ, за желание унизить и растоптать, за зависть и похоть. Энджи подхватила Прайма и поспешила убраться из этого страшного места как можно дальше. Она не хотела видеть того, что сделает с городком объятый ненавистью и бешенством демон, превратившийся в искрящийся, разрастающийся до неимоверных размеров торнадо, и принявшийся за месть всерьез.
Попытка сжечь на костре прекрасного, как солнце, человека, который не сделал никому ничего плохого и был оклеветан проходящим мимо монахом, изменили облик города навсегда. Выжженная дотла земля, очищенная ураганом, не оставившим на ней даже пепла, — вот и все, что осталось как от него самого, так и от его жителей. Охотники, явившиеся за напарником и не обнаружившие от него и от целого города даже пыли, только головой покачали. Кто бы мог подумать, что Эльфийский принц так сильно расстроится из-за покушения на свою игрушку? Они потеряли напарника, но зато увидели, насколько этот необычайно красивый оборотень дорог беглецу. Это давало дополнительные возможности и открывало новые перспективы. Охотники обшарили все вокруг, нашли место перехода и ушли по нему, понимая, что этот след наверняка приведет их в тупик, но не сильно расстраиваясь по этому поводу. Золотое чудо и Эльфийского принца искали не только они, а потому пришло время познакомиться с другими загонщиками лично и объединить усилия.
Третья планета Десятого круга
