Ветер в ивах полностью

– Под землей, – сказал он, – всегда точно знаешь, где находишься. Тут с тобой ничего не может случиться, и никто на тебя не нападет. Тут ты сам себе хозяин, не надо ни с кем советоваться и считаться с тем, что скажут другие. Наверху что-то происходит, а тебе до этого нет никакого дела. Когда сам пожелаешь, можешь подняться, и там все будет к твоим услугам.

Барсук просиял.

– Именно это я всегда и говорю. Безопасность, покой и мир – только под землей. Если у тебя возникает новая идея и ты хочешь расширить свои владения, стоит копнуть разок лопатой – и пожалуйста, готово! А если тебе покажется, что твой дом слишком велик, засыпаешь одну-две дыры – и снова все в порядке! Никаких тебе строителей, никаких лоточников, никто не заглядывает к тебе через забор и не отпускает замечаний, а главное – никакой погоды! Возьмем Крыса: поднимается вода всего на два дюйма во время паводка – и ему приходится перебираться в съемное жилье, неуютное, неудобно расположенное и чудовищно дорогое. Или возьмем Жаба. Я не хочу сказать ничего плохого о Жаб-холле, это и правда лучший дом в наших краях, если говорить собственно о здании. Но вообрази, если случится пожар – что тогда делать Жабу? Или ураган сорвет с крыши черепицу, или треснут, а то и рухнут стены, или окна разобьются – что будет с Жабом? А представь, что по комнатам гуляют сквозняки – я ненавижу сквозняки, – как быть Жабу с ними? Нет, гулять, обеспечивать себя пропитанием наверху – это пожалуйста, но потом нужно возвращаться под землю, таково мое представление о настоящем доме!

Крот был от души согласен с этим, и Барсук проникся к нему самым дружеским расположением.

– Когда закончим обедать, – сказал он, – я проведу тебя по своему маленькому жилищу. Уверен, ты его оценишь. Судя по всему, ты знаешь толк в архитектуре жилых помещений.

После обеда, когда Крыс и Выдр устроились в уголке рядом с камином и затеяли жаркий спор на тему речных угрей, Барсук зажег фонарь и знаком велел Кроту следовать за ним. Они пересекли холл и пошли по одному из основных тоннелей; колеблющийся свет фонаря высвечивал по обе стороны то большие, то маленькие комнаты, некоторые размером со шкаф, другие почти такие же просторные и величественные, как обеденный зал в доме Жаба. Узкий проход, ответвлявшийся под прямым углом от тоннеля, привел их в другой коридор, и здесь все повторилось. Крот был ошеломлен размерами помещений, размахом и разветвленностью подземного лабиринта, протяженностью сумеречных тоннелей, крепостью сводов набитых запасами кладовых, аккуратностью каменной кладки, колоннами, арками и мощеными полами.

– Господи, Барсук, – воскликнул он наконец, – откуда ты взял столько сил и времени, чтобы все это построить? Это же просто потрясающе. И удивительно!

– Было бы удивительно, – просто ответил Барсук, – если бы я и впрямь построил все это сам. Но в действительности я ничего не строил – только расчищал проходы и комнаты по мере необходимости. Тут вокруг их еще тьма тьмущая. Вижу, ты не совсем понимаешь. Я объясню. Давным-давно на месте, где сейчас шумит Дремучий лес, даже еще до того, как он сам себя посеял и вырос, здесь был город, человеческий город. Там, где мы с тобой сейчас стоим, жили люди – они ходили, разговаривали, спали и занимались своими делами. Здесь они держали свои конюшни, пировали, отсюда уезжали верхом торговать или сражаться с врагами. Это был могущественный, богатый народ и великолепный народ-строитель. Свой город его жители возводили на века, потому что думали, что он пребудет вечно.

– Но что случилось с ними со всеми? – спросил Крот.

– Кто знает? – ответил Барсук. – Люди приходят, живут, процветают, строят… и уходят. Таков их удел. Но мы остаемся. Мне говорили, что барсуки жили здесь задолго до того, как возник город. И теперь мы, барсуки, по-прежнему здесь. Мы – живучее племя. Можем уйти на время, переждать – нам не занимать терпения, – а потом возвращаемся. И так будет всегда.

– Ну и что произошло, когда эти люди ушли? – поинтересовался Крот.