Ветер в ивах полностью

Как только деревня осталась позади и дома́, стоявшие по обе стороны улицы, резко оборвались, в темноте они снова почувствовали знакомый запах полей и решительно настроились на последний длинный бросок до дома, бросок, который рано или поздно должен был неизбежно завершиться скрипом дверного замка, огнем в очаге и видом знакомых вещей, приветствующих хозяев после их долгого странствия в заморские земли. Они шагали молча, размеренно, думая каждый о своем. Мысли Крота в основном вращались вокруг ужина; поскольку стояла кромешная тьма и окрестности были ему совершенно неведомы, он послушно следовал за Крысом, полностью доверившись ему в поисках пути. Крыс, по обыкновению, шел немного впереди, ссутулившись и не отрывая взгляда от прямой серой дороги, простиравшейся перед ним, поэтому не обратил внимания на Крота, когда тот внезапно что-то учуял в воздухе и остановился, словно пораженный электрическим током.

Мы, давно утратившие самое неуловимо-тонкое из наших физических восприятий, не имеем даже точного слова для обозначения такой взаимосвязи животного с окружающей средой, живой и мертвой, мы знаем только слово «запах» и вкладываем в него всю ту гамму тончайших ощущений, которые посредством обоняния днем и ночью предупреждают, побуждают, привлекают или отпугивают зверя. Именно такой таинственный зов из ниоткуда, вызвавший знакомое призывное покалывание во всем теле, вдруг почуял в темноте Крот, хотя и не мог точно вспомнить, что тот означает. Он остановился как вкопанный, поводя носом, чтобы снова поймать эту тоненькую ниточку, этот беспроводной ток, который так сильно поразил его. Но еще миг – и он уловил его снова, а вместе с ним вернулась и память.

Дом! Вот что означали эти ласковые призывы, эти легкие дуновения воздуха, похожие на невидимые маленькие ручки, тянувшие и подталкивавшие его в одном направлении! Должно быть, он находился где-то совсем рядом, его старый дом, который он так скоропалительно покинул и куда больше не возвращался с того самого дня, когда впервые увидел Реку! И теперь он высылает своих разведчиков и гонцов, чтобы захватить хозяина и привести обратно. После своего побега в то солнечное утро Крот, увлеченный новой жизнью, новыми удовольствиями и сюрпризами, захватывающим новым опытом, почти и не думал о нем. Но теперь, в нахлынувшем потоке воспоминаний, дом даже в темноте отчетливо предстал перед его мысленным взором. Пусть обветшалый, маленький и бедно обставленный, но – его собственный, дом, который он сам для себя построил и куда был счастлив возвращаться после дневных трудов. Дом, который совершенно очевидно тоже радовался его приходу по вечерам, скучал по нему, ждал его и который сейчас говорил ему об этом посредством запахов с печалью, укоризной, но без горечи и гнева – просто жалобно напоминал, что он здесь, рядом, и надеется его снова увидеть.

Зов был отчетливым, а послание недвусмысленным. Крот должен был немедленно повиноваться.

– Крысик! – позвал он в радостном возбуждении. – Постой! Вернись! Ты мне нужен немедленно!

– Не отставай, Крот, подтягивайся! – весело отозвался Крыс, продолжая шагать вперед.

– Пожалуйста, Крысик, остановись! – взмолился бедный Крот с болью в сердце. – Ты не понимаешь! Это мой дом, мой старый дом! Я только что учуял его, он тут, рядом, совсем рядом. И я должен его навестить, должен, должен! О, Крысик, вернись! Вернись, пожалуйста!

К тому времени Крыс ушел уже далеко, слишком далеко, чтобы разобрать причитания Крота, слишком далеко, чтобы уловить отчаянную мольбу в его голосе. К тому же его очень беспокоила погода, и он тоже учуял в воздухе нечто подозрительное – предвестие снегопада.

– Крот, нам нельзя останавливаться, поверь! – крикнул он. – Завтра мы вернемся сюда и найдем то, что ты там учуял. Но сейчас задерживаться опасно – уже поздно, и снова надвигается метель, а я не уверен, что правильно угадываю дорогу. Мне нужен твой нос, Крот, так что будь другом, иди сюда поскорей! – И, не дожидаясь ответа, Крыс устремился вперед с удвоенной энергией.

Бедолага Крот стоял на дороге один, сердце у него разрывалось на части, и где-то глубоко внутри собирался комок, готовый вырваться наружу горьким рыданием. Но безмерная преданность другу выдержала даже такое тяжкое испытание. Мысль о том, чтобы бросить его, Кроту даже в голову не пришла. Старый дом тем временем продолжал посылать ему мольбы, увещевания и заклинания, а под конец и властные требования. Крот не мог больше оставаться в пределах его магического круга. Со щемящей тоской, от который лопались его сердечные струны, опустив голову и уставившись себе под ноги, он послушно зашагал вслед за Крысом, между тем как едва уловимые запахи, еще достигавшие его удаляющегося носа, упрекали его в душевной черствости, с какой он предпочел новую дружбу старой привязанности.