Крыс, чрезвычайно взволнованный, следовал по пятам за Кротом, который, подобно лунатику, руководствуясь только нюхом, перебрался через сухую канаву, продрался сквозь кусты, вышел на открытое поле без единого следа на снежном покрове и стал пересекать его в слабом свете, посылаемом на Землю звездами. И вдруг, безо всякого предупреждения, нырнул и исчез. Однако Крыс был начеку и моментально последовал за ним. Внизу оказался туннель, к которому привело Крота его безошибочное обоняние.
Тоннель был тесным и душным, в нем остро пахло землей, Крыс мог продвигаться по нему, только согнувшись, и ему показалось, что идти пришлось очень долго, прежде чем он смог выпрямиться, расправить плечи и отряхнуться. Крот чиркнул спичкой, и в свете маленького пламени Крыс увидел, что они стоят на чисто выметенной и посыпанной песком площадке прямо перед входной дверью маленького Кротовьего дома, на которой сбоку, над дверным колокольчиком, готическим шрифтом было написано краской:
Крот снял фонарь с гвоздя на стене, зажег его, и Крыс, оглядевшись, увидел, что они находятся в переднем дворике. С одной стороны от двери стояла садовая скамейка, с другой – каток. Крот был аккуратен во всем, что касалось его дома, и терпеть не мог, когда другие звери рылись в его дворе, оставляя после себя горки выкопанной земли. На стенах висели плетеные корзинки с папоротниками, перемежавшиеся полками, на которых стояли гипсовые статуэтки: младенец Самуил[1], королева Виктория, Гарибальди[2] и другие герои современной Италии. С одной стороны дворика располагался кегельбан, вдоль которого тянулись лавки и маленькие столики с кружочками-подставками для пивных кружек. В центре был устроен маленький овальный прудик с золотой рыбкой, обрамленный парапетом из раковин моллюсков. Из центра пруда поднималось причудливое сооружение, тоже облицованное ракушками и увенчанное большим шаром из посеребренного стекла, который отражал все окружающее в забавно искаженном виде, что производило веселый эффект.
Лицо Крота сияло при виде всех этих милых его сердцу вещей. Он повел Крыса в дом, зажег лампу в прихожей и окинул взглядом свое старое жилище. Увидев лежавший на всем толстый слой пыли, придававший дому заброшенный, безрадостный вид, мысленно оценив его жалкие размеры и видавшую виды потертую обстановку, он плюхнулся на стул тут же, в прихожей, опустил голову, закрыл мордочку лапами и печально воскликнул:
– Ох, Крысик! И зачем только я это сделал? Зачем привел тебя в этот жалкий холодный домишко, да еще в такую ночь, как сегодняшняя, ведь ты мог бы к этому времени сидеть у себя в доме на берегу Реки, в окружении собственных милых вещей и греть ноги перед разожженным камином!
Крыс не обратил ни малейшего внимания на его скорбные причитания. Он расхаживал по дому, открывал двери, осматривал комнаты и шкафы, зажигал лампы и свечи и расставлял их повсюду.
– Какой капитальный маленький дом! – весело восклицал он. – Такой компактный! Так отлично распланированный! В нем все есть и все на своих местах! Мы замечательно проведем здесь ночь. Первое, что нам нужно, это хорошенько растопить камин. Я об этом позабочусь – я всегда знаю, где что найти. Значит, это гостиная? Великолепно! Эти встроенные в стену маленькие коечки твоя идея? Очень удобно! Ладно, я пошел за дровами и углем, а ты бери тряпку – она наверняка лежит в одном из ящиков кухонного стола – и вытирай пыль. Ну, давай, старина, пошевеливайся!
Воодушевленный столь деятельным присутствием товарища, Крот встал и принялся энергично и добросовестно вытирать пыль и наводить глянец на мебель, пока Крыс, несколько раз сбегав во двор за дровами, разводил огонь, который вскоре уже весело плясал в камине, а дым от него, поднимаясь, приятно ревел в дымоходе. Крыс жестом пригласил Крота подойти погреться, но на того снова накатил приступ хандры. В отчаянии он рухнул на койку и зарылся мордочкой в пыльную тряпку.
– Крыс, – простонал он, – а как же твой ужин? Бедный ты замерзший, уставший, голодный зверь! У меня ведь ничего нет… ничего… ни крошки!
– Да что ж ты так легко впадаешь в уныние? – пожурил его Крыс. – Только что я видел консервный нож в ящике кухонного стола. А это, как всем известно, означает, что где-то поблизости имеется банка сардин. Ну-ка вставай! Соберись и идем со мной фуражировать.
Они отправились на поиски съестного, обыскивая каждый шкаф и каждый ящик стола. Конечный результат оказался не так уж плох, хотя мог быть и получше: банка сардин, почти полная коробка сухих галет и немецкие колбаски в упаковке из фольги.
– Банкет можно устраивать! – провозгласил Крыс, накрывая на стол. – Я знаю зверей, которые многое отдали бы за то, чтобы оказаться сегодня за нашим столом!
– У нас нет хлеба! – жалобно прорыдал Крот. – И масла нет, и…
– И pâté de foie gras[3] у нас нет. И шампанского! – подхватил Крыс со смехом. – Кстати, это наводит меня на мысль… Что это там за дверца в конце коридора? Твой погреб, разумеется! Определенно, в этом доме есть все, чего только пожелаешь! Минутку.
