Он отправился в погреб и вскоре вернулся, немного припорошенный пылью, но неся в обеих лапах и под мышками по бутылке пива.
– Ну ты и мастер прибедняться, Крот, – пошутил он. – А на самом деле ни в чем себе не отказываешь. В жизни не видел такого прелестного домика. А где ты раздобыл эти эстампы? Они придают ему милый, уютный вид. Неудивительно, что ты так любишь его, Крот. Расскажи-ка мне, как ты все это придумал.
И пока Крыс деловито носил на стол тарелки, ножи, вилки и перекладывал горчицу в подставку для яиц, Крот, еще тяжело дышавший после недавнего всплеска эмоций, стал рассказывать – сначала застенчиво, потом, постепенно увлекаясь, все свободнее – о том, как он придумал это, как спланировал то, как это досталось ему совершенно неожиданно от тетушки, а вон то оказалось случайной счастливой находкой, а вот это он выменял у кого-то, а это купил на свои сбережения от трудов праведных, ну и экономить, конечно, приходилось. В конце концов настроение у него окончательно исправилось, он вошел в раж, ему хотелось погладить каждую свою вещицу, осветить лампой и продемонстрировать ее гостю во всех деталях, обстоятельно рассказать обо всех, он совсем забыл об ужине, о котором оба так мечтали; Крыс был отчаянно голоден, но старался не показывать этого, он серьезно кивал, морщил лоб и время от времени, когда выпадал шанс вставить слово, восклицал «Замечательно!» или «Невероятно!».
Наконец Крысу удалось заманить Крота за стол, и он уже с самым серьезным видом принялся открывать консервную банку, когда с переднего двора послышались какие-то звуки. Они напоминали шарканье маленьких ножек и смущенное бормотанье тоненьких голосов, иногда доносились обрывки фраз: «Так, стройтесь в линейку… Томми, держи фонарь повыше… Прочистите горлышки… чтобы никто не кашлял после того, как я сосчитаю до трех… А где малыш Билли?.. Иди сюда, мы тебя ждем…»
– Что происходит? – спросил Крыс, прервав работу.
– Думаю, это полевые мыши, – ответил Крот не без некоторой гордости. – В это время они постоянно ходят по округе и колядуют. В наших краях они представляют собой своего рода организацию. И никогда не обходят меня стороной, Кротовый тупик – последний пункт на их пути. Я, бывало, угощал их горячими напитками, а иногда – если мог себе это позволить – и ужином. Их пение напомнит мне о старых временах.
– Ну-ка давай поглядим на них! – воскликнул Крыс, вскакивая и подбегая к двери.
Когда они распахнули ее, их взорам предстало умильное зрелище. В тусклом свете рожкового фонаря во дворике полукругом выстроились восемь или десять полевых мышек с красными шерстяными шарфиками на шейках и засунутыми глубоко в карманы передними лапками, все топали ножками, чтобы согреться. Мышата застенчиво переглядывались глазками-бусинками, хихикали исподтишка, шмыгали носиками и все время вытирали их рукавами. В тот момент, когда открылась дверь, старший, державший фонарь, произнес:
– И раз, два, три!
И в воздух взвились тонкие пронзительные голоса. Это был один из старинных рождественских гимнов, сочиненных их давними предками где-то на скованных морозом полях, вспаханных под пар, или в занесенной снегом уютной норке и переданных потомству по наследству, чтобы те исполняли их на улицах под освещенными окнами домов в Рождественские святки.
