Не без труда Крот догнал ничего не подозревавшего Крыса, который принялся весело болтать о том, что́ они будут делать, когда дойдут до дома, как весело будет пылать огонь в камине и какой славный ужин он приготовит, не замечая молчаливости и подавленного состояния друга. Тем не менее когда они, отмахав весьма значительное расстояние, проходили мимо пней на краю рощицы, торчавших вдоль дороги, он остановился и ласково сказал:
– Послушай, Кротик, старина, ты выглядишь смертельно усталым. Сло́ва вымолвить не в состоянии и ноги волочишь, словно они у тебя свинцовые. Давай посидим минутку и отдохнем. Снег пока не начался, а бо́льшую часть пути мы уже преодолели.
Крот смиренно присел на пенек и постарался взять себя в руки, потому что чувствовал, что рыдания, которые он так долго сдерживал, вот-вот вырвутся наружу. Ком внутри него поднимался все выше, выше, за ним еще один, и еще, пока бедный Крот не оставил наконец попытки сдерживать их и не разрыдался откровенно и беспомощно, осознав, что все кончено и он потерял то, чего, в сущности, даже и не нашел.
Крыс, потрясенный и расстроенный глубиной отчаяния Крота, некоторое время не знал, что сказать. Наконец он тихо и сочувственно произнес:
– Что с тобой, дружок? В чем дело? Поделись со мной своей бедой, может, я смогу тебе чем-то помочь.
Кроту было трудно вставить хоть словечко между рыданиями, которые сотрясали его с такой частотой и силой, что он едва не задыхался, и лишали голоса.
– Я знаю, это всего лишь… захудалый, убогий домишко, – с трудом выдавил он и судорожно продолжил: – Не то что… твой уютный дом… или роскошное поместье Жаба… или огромный дом Барсука… но это был мой собственный домишко… и я его любил… а потом ушел и забыл о нем… и вот вдруг я его почуял… там, на дороге… и позвал тебя… но ты не слушал меня… и тут на меня нахлынуло… мне
Воспоминания вызвали новый прилив горя, и Крот снова захлебнулся рыданиями.
Крыс молчал, глядя прямо перед собой и ласково поглаживая Крота по плечу. Спустя какое-то время он грустно произнес:
– Теперь я все понял! Какой же я оказался
Он подождал, пока рыдания Крота сделались менее бурными и более размеренными, потом еще подождал, пока они превратились в более редкие всхлипы, после чего встал и, спокойно заметив: «Ну, теперь нам действительно лучше поторопиться, старина!» – направился назад по трудной дороге, которой они только что пришли.
– Куда ты (ик!) идешь (ик!), Крысик? – встревоженно окликнул его Крот, все еще обливаясь слезами.
– Мы найдем твой дом, дружище, – по-доброму отозвался Крыс, – так что давай догоняй, потому что придется его поискать, и тут без твоего носа не обойтись.
– Ой-ой, вернись, Крысик, вернись! – закричал Крот, вскакивая и бросаясь вдогонку. – Говорю тебе, нельзя этого делать! Уже слишком поздно и слишком темно, и дом слишком далеко, и снег сейчас повалит! И… мне не следовало рассказывать тебе о своих чувствах… у меня это вырвалось случайно и было ошибкой! Подумай о Реке и о своем ужине!
– Да бог с ней, с Рекой, и с ужином тоже! – сердечно ответил Крыс. – Я найду твой дом, даже если понадобится искать его всю ночь. Так что выше голову, старина, давай свою руку, и мы дойдем туда очень скоро.
Не переставая хлюпать носом и умолять, Крот нехотя позволил своему не терпящему возражений товарищу потащить себя по дороге назад; без умолку весело болтая и рассказывая всякие истории, Крыс старался поднять Кроту настроение и скрасить утомительную дорогу. Когда наконец ему показалось, что они приближаются к тому месту, где Крота «накрыло», он сказал:
– А теперь кончаем болтовню. Сосредоточься и пусти в ход свой нос.
Они еще немного прошли молча, но тут Крыс внезапно насторожился, ощутив что-то вроде слабого электрического тока, который передавался ему через ладонь, державшую руку Крота, и пробегал по всему телу. Он тут же отпустил Кротовью руку, отступил на шаг назад и стал ждать, весь обратившись во внимание.
Крот явно улавливал какие-то сигналы. С минуту он стоял неподвижно, ноздри его поднятого кверху носа слегка трепетали, он принюхивался. А потом, сорвавшись с места, бросился вперед… нет, не туда… назад… в сторону… и наконец медленно, но уверенно – в найденном направлении.
