– Они еще и спектакли ставят, эти ребята, – рассказывал Крысу Крот. – Сами сочиняют, а потом разыгрывают. И у них здорово получается, должен сказать! В прошлом году они устроили нам отличное представление о полевом мыше, захваченном в плен корсарами, которые отправили его на галеры, а когда он сбежал от них и вернулся домой, оказалось, что его возлюбленная ушла в монастырь. Вот
Мышонок встал, робко хихикая, огляделся вокруг и… не смог вымолвить ни слова. Товарищи подбадривали его, Крот уговаривал и пытался воодушевить, а Крыс дошел до того, что схватил его за плечи и встряхнул, но ничто не могло победить его страх сцены. Все без исключения трудились как могли, словно члены Королевского гуманного общества[4], дотошно соблюдающие регламент спасения утопающего, когда щелкнул замок, открылась дверь, и на пороге появился мышонок с фонарем, сгибавшийся под тяжестью набитой покупками корзинки.
Когда вполне реальное и весьма обильное содержание ее было выгружено на стол, все вмиг забыли о театральном действе. Под генеральным командованием Крыса все были пристроены к делу или отправлены за чем-нибудь. Несколько минут – и ужин был готов. Крот, словно во сне занявший место во главе стола, посмотрел на только что пустовавшую столешницу, уставленную аппетитными вкусностями, на своих маленьких друзей, тут же бросившихся к столу с сияющими лицами, и позволил себе – поскольку был по-настоящему голоден – предаться наслаждению появившимися словно по волшебству яствами, думая при этом о том, как счастливо в итоге закончилось его возвращение домой. За ужином вспоминали о старых временах, мыши поведали Кроту последние местные сплетни и, как могли, ответили на сотни его вопросов. Крыс говорил мало, чаще всего молчал, лишь следил за тем, чтобы у каждого гостя было все, чего ему хотелось, причем в изобилии, и чтобы Крот ни о чем не беспокоился.
Наконец, расточая благодарности и поздравления, гости шумно удалились с карманами, полными гостинцев для их младших братьев и сестер. Когда дверь закрылась за последним из них и звяканье фонарей затихло вдали, Крот с Крысом снова разворошили поленья в очаге, придвинули кресла к камину, налили по последней чаше глинтвейна и обсудили события минувшего долгого дня, после чего Крыс от души зевнул и сказал:
– Крот, старина, я с ног валюсь. Сказать, что я хочу спать, – ничего не сказать. Твоя койка – вон та? Отлично, тогда я лягу на этой. Ну что за чудесный домик! Как же здесь все сподручно!
Он вскарабкался на койку, до подбородка укутался одеялом, и сон тотчас поглотил его, как жатка заглатывает срезанную полосу ячменя.
Усталый Крот тоже без промедления улегся в постель и опустил голову на подушку к великой своей радости и удовольствию. Но прежде чем закрыть глаза, он обвел взглядом свою старую комнату в мягких отсветах огня, игравших на знакомых и любимых вещах, которые незаметно, сами собой давно стали неотъемлемой частью его жизни и теперь без малейшего упрека приняли его обратно. Он пребывал сейчас в том душевном состоянии, к которому деликатный Крыс потихоньку подводил его. Он ясно видел, каким простым, незамысловатым – даже скудным – был его домишко, но при этом прекрасно понимал, как много он для него значит, и хорошо знал цену существованию такого надежного прибежища в жизни каждого. Он вовсе не хотел отказываться от новой жизни с ее восхитительными пространствами и поворачиваться спиной к солнцу, воздуху и всему тому, что она сулила, заползать под землю и оставаться здесь навсегда. Мир там, наверху, был слишком притягателен, он по-прежнему манил Крота даже тут, под землей, и Крот понимал, что вернется в него. Но было отрадно думать, что есть место, куда он тоже всегда может вернуться, место, принадлежащее только ему, и эти вещи, которые всегда будут рады видеть его снова и на чье немудреное гостеприимство он может безоговорочно рассчитывать.
Стояло солнечное утро раннего лета; Река снова вошла в свои берега и вернулась к привычному течению; под жарким солнцем все зеленело, распускалось и прорастало навстречу ему, словно оно вытягивало ростки из земли за ниточки. Крот и Крыс поднялись еще на рассвете, у них было много дел, связанных с лодками и открытием водного сезона, нужно было красить, лакировать, чинить весла и подушки, искать лодочные крюки и так далее. Они заканчивали завтракать в своей маленькой гостиной, горячо обсуждая заботы предстоящего дня, когда послышался громкий стук в дверь.
– Сделай милость, Крот, – попросил Крыс, доедавший яйцо, – поскольку ты закончил, посмотри, кто там.
Крот направился к двери, и Крыс услышал его удивленный возглас. Потом дверь в гостиную распахнулась, и Крот торжественно доложил:
– Мистер Барсук!
