Ветер в ивах полностью

Они составили график дежурств. Каждому предписывалось в свою очередь ночью спать в спальне Жаба, поделили они между собой и дневные вахты. Поначалу Жаб страшно испытывал терпение своих надзирателей. Когда им овладевал приступ буйства, он расставлял стулья у себя в спальне в форме автомобиля, скорчивался на первом из них, подавшись вперед, устремив взгляд куда-то вдаль и издавая резкие ужасающие звуки, пока не доводил себя до исступления, после чего, произведя замысловатый кульбит, сваливался на пол и в прострации валялся среди обломков стульев, явно наслаждаясь достигнутым результатом. Со временем, однако, эти приступы случались все реже, и друзья пытались направить ход его мыслей по другим каналам. Но, судя по всему, ничто другое не вызывало у него интереса, и он становился все более безразличным и подавленным.

В одно прекрасное утро Крыс, явившийся заступить на дежурство, поднялся наверх, чтобы сменить Барсука, который уже изнемогал от желания уйти, размять ноги долгой прогулкой по лесу и отдохнуть в своем подземном жилище.

– Жаб еще валяется в постели, – сказал он Крысу, выйдя за дверь. – Из него ничего невозможно вытянуть, кроме: «Ах, оставьте меня в покое! Мне ничего не нужно… Может, потом мне станет лучше… Пройдет со временем, не волнуйся» – и тому подобного. Следи за ним, Крыс! Когда Жаб бывает таким тихим и смиренным и изображает из себя кандидата на звание самого примерного ученика воскресной школы, тогда он становится наиболее изобретательным. Он явно что-то замышляет. Я его знаю. Ладно, мне пора.

– Ну, как у тебя дела сегодня, дружище? – бодро спросил Крыс, подходя к кровати Жаба.

Ответа ему пришлось ждать несколько минут. Наконец слабый голос произнес:

– Большое спасибо, Крысик. Как мило с твоей стороны, что ты интересуешься! Но сначала скажи, как ты и наш дорогой Крот поживаете?

– О, мы-то в полном порядке, – ответил Крыс и неосторожно добавил: – Крот с Барсуком собираются на прогулку, вернутся только к обеду, так что нам с тобой предстоит провести приятное утро вдвоем, и я постараюсь, чтобы ты не скучал. Ну а теперь будь молодцом, выпрыгивай из постели, нечего киснуть в такую чудесную погоду!

– Милый, добрый Крыс, – промямлил Жаб, – как же плохо ты понимаешь мое состояние. Мне сейчас не под силу «прыгать» – я вообще сомневаюсь, что когда-нибудь еще смогу. Мне так тягостно быть обузой для друзей, но терпеть вам осталось уже недолго, по крайней мере, я на это надеюсь.

– Я тоже надеюсь, – сердечно отозвался Крыс. – С тобой было очень нелегко в последнее время, и я рад слышать, что скоро это закончится. Тем более что погода на дворе такая чудесная, и гребной сезон как раз начинается. Это нехорошо с твоей стороны, Жаб! Нам не жалко своих усилий, но из-за тебя мы лишаемся стольких удовольствий.

– Боюсь, усилий вам как раз и жалко, – меланхолично ответил Жаб. – И я вполне могу вас понять. Это естественно. Вы устали заботиться обо мне. И я не вправе еще чего-то от вас требовать. Я – обуза для вас и хорошо это понимаю.

– Это так, – согласился Крыс, – но поверь: я готов для тебя на все, лишь бы ты стал благоразумным зверем.

– Если это действительно так, Крысик, – пробормотал Жаб еще более слабым голосом, – то умоляю тебя… возможно, это моя последняя просьба… сходить в деревню как можно скорее… хотя, наверное, уже слишком поздно… и привести врача. Впрочем, можешь и не затрудняться. Это только лишнее беспокойство для тебя, пусть уж все идет как идет.

– Врача? А зачем он тебе? – спросил Крыс, подходя ближе и внимательно вглядываясь в Жаба. Тот лежал плашмя, неподвижно, и голос у него был еще слабее, чем прежде, и вообще вел он себя как-то необычно.

– Ты, конечно, заметил в последнее время… – прошептал Жаб. – Да нет, к чему тебе замечать? Только лишнее беспокойство. Возможно, завтра ты скажешь себе: «О, если бы я только вовремя заметил! Если бы только что-нибудь предпринял!» Впрочем, нет, зачем тебе бесплодные хлопоты? Не обращай внимания… забудь о моей просьбе.

– Послушай, старина, – сказал Крыс, начиная серьезно тревожиться, – разумеется, я приведу к тебе врача, если ты считаешь, что он тебе действительно нужен. Но вряд ли ты так уж плох. Давай поговорим о чем-нибудь другом.

– Боюсь, милый друг, – ответил Жаб со скорбной улыбкой, – что разговоры в моем случае мало помогут. Да и врачи, если уж на то пошло, тоже. Тем не менее утопающий за соломинку хватается. И кстати, раз уж об этом зашла речь… Мне ужасно неловко обременять тебя еще одной заботой, но я вспомнил, что ты все равно будешь проходить мимо… не попросишь ли ты и нотариуса зайти ко мне? Ты бы оказал мне этим большую услугу. Бывают моменты – точнее сказать, наступает момент, – когда приходится исполнить весьма неприятную обязанность, чего бы это ни стоило измученной душе!

«Нотариус? О господи, видно, он действительно очень плох!» – испуганно подумал Крыс, поспешно покидая комнату, однако не забыв тщательно запереть за собой дверь.

Выйдя из дома, он остановился и задумался. Двое его друзей находились далеко, посоветоваться было не с кем.