– Разрази тебя гром! – сказал полицейский сержант, снимая шлем и вытирая пот со лба. – Давай вставай и принимай этого гнусного Жаба, этого закоренелого, изворотливого и хитрого преступника. Следи за ним и стереги его, не смыкая глаз, и заруби себе на носу, бородач: если с этим буйным негодяем что-нибудь случится, ты ответишь за это своей старой головой. Чума на вас обоих!
Надзиратель мрачно кивнул и положил свою высохшую сморщенную ладонь на плечо несчастного Жаба. Ржавый ключ скрипнул в замке, тяжелая дверь с лязгом захлопнулась за ними, и Жаб стал беззащитным узником самого дальнего каземата самой строго охраняемой тюрьмы самого неприступного замка во всей старой доброй Англии.
Пеночка-весничка тоненько насвистывала свою песенку, спрятавшись в зарослях ивы у кромки реки. Хотя было уже десять часов вечера, небо все не отпускало день, придерживая замешкавшиеся отражения света, но гнетущий зной жаркого дня наконец сдался и укатился прочь, подгоняемый прохладными пальцами короткой летней ночи. Крот лежал, растянувшись на берегу, все еще тяжело дышал после удушающей свирепой жары летнего дня, в течение которого на небе от самого рассвета до заката не было ни единого облачка, и ждал возвращения друга. Он провел день на реке с несколькими приятелями, предоставив Крысу возможность осуществить давно намеченный визит к Выдру. Вернувшись в дом, он застал его пустым и темным, никаких следов пребывания Крыса, который, видимо, задержался у своего старого товарища. Сидеть в помещении было все еще душно, поэтому Крот улегся в зарослях щавеля на берегу и стал вспоминать минувший день, который принес много приятных впечатлений.
Наконец послышалась легкая поступь Крыса, приближавшегося по выжженной солнцем траве.
– О, благословенная прохлада! – сказал он, сел рядом с Кротом, молча и задумчиво уставился на реку.
– Ты, конечно, поужинал у Выдра? – прервал наконец тишину Крот.
– Пришлось, – ответил Крыс. – Они и слышать не желали о том, чтобы я ушел без ужина. Ты же знаешь, какие они гостеприимные. И они старались всячески угодить мне до самого последнего момента. Но я все время чувствовал себя скотиной, потому что ясно видел, что они чем-то страшно обеспокоены, хоть и стараются скрыть это от меня. Крот, боюсь, у них беда. Малыш Портли снова пропал. А ты ведь знаешь, что Выдр в сыночке души не чает, хотя никогда об этом не говорит.
– Что? Тот самый парнишка? – небрежно сказал Крот. – Ну, пропал. Чего волноваться-то? Он же вечно где-то слоняется и пропадает, а потом возвращается – он у них вообще любитель приключений. И с ним никогда ничего дурного не случалось. Его все в округе знают и любят так же, как самого Выдра, так что не сомневайся: кто-нибудь на него наткнется и благополучно приведет к родителям. Да мы ведь с тобой и сами встречали его за много миль от дома, и он всегда был весел и не терял самообладания.
– Да, но на сей раз все серьезней, – мрачно сказал Крыс. – Его нет уже несколько дней. Выдр где только его ни искал – никаких следов. Они опросили всех зверей на много миль вокруг – никто его не видел и не слышал. Выдр явно встревожен больше, чем готов признать. Мне удалось вытянуть из него, что маленький Портли еще не умеет как следует плавать, и Выдра ужасает мысль о водосбросе. С дамбы, несмотря на время года, все еще обрушивается мощный поток воды, и это место неудержимо притягивает детей. Ну а кроме всего прочего, есть же еще всякие ловушки и неожиданные препятствия –
– Я очень хорошо знаю это место, – сказал Крот. – Но почему Выдр решил дежурить именно там?
– Кажется, там, на мелководье, Выдр давал первые уроки плавания малышу, – ответил Крыс. – И там же он учил его рыбачить. Портли именно там поймал свою первую рыбку и очень ею гордился. Малыш любил это место, и Выдр думает, что если он вернется оттуда, где сейчас блуждает – если он еще где-то
Они помолчали, думая об одном и том же – об одиноком звере со щемящим сердцем, скрючившемся у брода, наблюдающем и ждущем всю ночь напролет – на всякий случай.
– Ну что ж, – вздохнул Крыс, – думаю, пора возвращаться в дом. – Однако даже не шелохнулся при этом.
