Пока друзья, ничего не видя перед собой, стояли в безмолвной горести, постепенно осознавая то, что увидели на миг и тут же потеряли, своенравный ветерок пронесся, пританцовывая, по поверхности воды, растрепал кроны осин, встряхнул усеянные капельками росы розы и легко, ласково дунул им в лица; его нежное прикосновение мгновенно принесло забытье. Это был последний и самый прекрасный дар, который добрый полубог предусмотрительно пожаловал тем, кому явил себя, чтобы помочь, – дар забвения. Чтобы благоговейное воспоминание не пребывало с ними впредь, не разрасталось и не затмевало будущие радости и удовольствия, чтобы это великое воспоминание не преследовало их и не омрачало дальнейшую жизнь маленьких зверей, которых он выручил из беды, чтобы они остались такими же счастливыми и беззаботными, как прежде.
Крот протер глаза и уставился на Крыса, в недоумении озиравшегося вокруг.
– Прости, что ты сказал, Крыс? – спросил он.
– Кажется, я сказал, – медленно произнес Крыс, – что это самое правильное место и что если нам суждено найти малыша, то мы найдем его именно здесь. Ой, взгляни! Вот же он, Выдрик! – И он с радостными возгласами побежал к дремавшему Портли.
Крот продолжал какое-то время стоять в задумчивости. Как внезапно пробудившийся от прекрасного сна старается удержать его, но не может вспомнить ничего, кроме общего ощущения красоты, пока и это ощущение не померкнет, пока пробудившийся не осознает, что это был всего лишь сон, и не будет вынужден вернуться к суровой действительности со всеми ее тяготами, так и Крот после недолгих усилий оживить память печально тряхнул головой и последовал за Крысом.
Портли проснулся с радостным визгом и потянулся от удовольствия при виде друзей своего отца, которые частенько играли с ним. Однако через минуту лицо его опечалилось, и он принялся бегать кругами и принюхиваться, жалобно подвывая. Он был похож на ребенка, который счастливо засыпает на руках у няни, но, вдруг проснувшись, обнаруживает себя одного, в незнакомом месте, и начинает с нарастающим в маленьком сердечке отчаянием, бегая из комнаты в комнату, заглядывать во все уголки и шкафы. Точно так же упорно и неутомимо Портли обыскивал остров, пока наконец не сдался и, сев на землю, горько не зарыдал.
Крот быстро подбежал успокоить зверюшку, между тем как Крыс неторопливо, с недоумением изучал следы от копыт на дерне.
– Здесь побывало… какое-то… крупное животное, – медленно пробормотал он, остановившись и надолго задумавшись; он ощущал непонятную тревогу в душе.
– Крыс, нам пора! – окликнул его Крот. – Вспомни о бедном Выдре, ожидающем у брода!
Портли быстро успокоили, посулив заманчивое развлечение – прогулку по реке в настоящей лодке мистера Крыса, – повели к берегу, безопасно усадили между собой на дно лодки и поплыли из заводи обратно. К этому времени солнце было уже высоко и припекало, птицы пели безудержно, цветы улыбались и кланялись им с обоих берегов, хотя, как казалось нашим друзьям, были они теперь не такие свежие и яркие, какими совсем недавно они видели их где-то, но не могли припомнить – где.
Снова выйдя в реку, они развернули лодку носом против течения и поплыли туда, где их друг нес свою одинокую вахту. Когда они приблизились к знакомому броду, Крот подвел лодку к берегу, они на руках вынесли из нее Портли, поставили на тропу, подробно объяснили, куда нужно идти, попрощались, дружески похлопав по спинке, и снова выгребли на середину реки. Они наблюдали, как довольный зверек с важным видом, покачиваясь, топает по тропинке, пока не увидели, как он вскинул вдруг мордочку и с пронзительным визгом перешел на неуклюжую, виляющую рысцу – это он узнал знакомые места. Переведя взгляд дальше по берегу, туда, где, сгорбившись, терпеливо ждал Выдр, они заметили, как он насторожился, напряженно застыл, а потом, издав удивленно-радостный лай, бросился через заросли ивы к тропинке. Только тогда Крот, мощно взмахнув веслами, развернул лодку в обратном направлении, и она, подхваченная течением, понесла их к конечному пункту благополучно закончившихся трудных поисков.
– Я чувствую странную усталость, Крыс, – сказал Крот, подняв весла, опершись на них и предоставив течению нести лодку. – Ты скажешь, это потому, что мы всю ночь не спали, но дело не в этом. Мы ведь летом не спим половину ночей на неделе. Нет, у меня такое ощущение, будто я пережил нечто чрезвычайно волнующее и даже довольно жуткое, но оно закончилось, и ничего плохого не случилось.
– Да, нечто очень удивительное, грандиозное и прекрасное, – согласился Крыс, откидываясь на спинку сиденья и закрывая глаза. – Я чувствую то же самое, что и ты, Крот, – смертельную усталость, но она не имеет ничего общего с усталостью физической. Хорошо, что нам нужно плыть по течению, оно само доставит нас домой. Как же приятно снова чувствовать, как солнце прогревает тебя до костей! И прислушиваться к ветру, который играет в ивах!
– Это похоже на музыку – музыку, доносящуюся откуда-то издалека, – сказал Крот, клюя носом.
