Ветер в ивах полностью

– Да бог с ним, с переселением! – воскликнул Крыс. – Вы посмотрите, какой сегодня чудесный день. Поедем покатаемся на лодке, или погуляем вдоль живых изгородей, или устроим пикник в лесу, или еще что-нибудь придумаем.

– Спасибо, но давай не сегодня, – поспешно ответил Мыш. – Может, в другой раз… Когда у нас будет побольше времени…

Презрительно фыркнув, Крыс развернулся, чтобы уйти, споткнулся о шляпную коробку и упал, с языка у него невольно сорвалось крепкое словцо.

– Если бы некоторые звери были внимательней, – весьма холодно произнес Мыш, – и смотрели, куда ставят ноги, они бы не ушибались и не теряли самообладания. Не споткнись еще и о вон ту сумку для инструментов, Крыс! А лучше присядь где-нибудь и подожди. Через час-другой у нас, вероятно, будет больше свободного времени, чтобы уделить тебе внимание.

– «Свободного», как ты выразился, времени у вас, как я вижу, не будет до самого Рождества, – сварливо огрызнулся Крыс и пошел с поля прочь.

В довольно унылом настроении он вернулся к Реке – к своей верной, неизменно текущей старой Реке, которая никогда не паковала вещи, не суетилась и не перебиралась на зимнюю квартиру.

В прибрежном ивняке он заметил ласточку. Вскоре к ней присоединилась еще одна, потом третья. Беспокойно переминаясь с ноги на ногу на ивовой ветке, троица начала серьезно обсуждать план перелета.

– Как, уже? – возмутился Крыс, подходя к ним. – Что за срочность? Это же просто смешно.

– О, если ты подумал, что мы уже улетаем, то это не так, – ответила первая ласточка. – Только составляем планы и готовимся. Обговариваем все: какой маршрут выбрать в этом году, где делать остановки и так далее. В этом – половина удовольствия!

– Удовольствия? – переспросил Крыс. – Вот это мне совершенно непонятно. Если уж так необходимо покидать это приятное место, друзей, которые будут по вам скучать, и уютные дома, в которых вы совсем недавно так удобно устроились, что ж, час пробьет – не сомневаюсь, вы отважно пуститесь в путь навстречу всем невзгодам, неудобствам, переменам и новым приключениям и даже сделаете вид, будто это не такое уж суровое испытание. Но хотеть говорить об этом или даже думать, пока не настала реальная необходимость…

– Тебе этого, естественно, не понять, – сказала вторая ласточка. – Сначала мы ощущаем некое внутреннее волнение, приятное беспокойство; потом одно за другим наплывают воспоминания – словно возвращающиеся домой почтовые голуби. По ночам они влетают в наши сны, а потом кружат вокруг нас и днем. Нам начинает хотеться поделиться ими друг с другом, сравнить, убедиться, что это воспоминания о том, что было на самом деле, и запахи, звуки, названия давно забытых мест постепенно возвращаются и зовут нас за собой.

– А вы не могли бы остаться хотя бы на один этот год? – с надеждой спросил Крыс. – Мы бы сделали все возможное, чтобы вы чувствовали себя здесь как дома. Вы не представляете, как хорошо мы проводим тут время, пока вас нет.

– Однажды я попыталась остаться, – сказала третья ласточка. – Мне так понравилось место, что, когда пришло время улетать, я отстала от стаи и вернулась. Несколько недель все шло хорошо, но потом!.. Ах, эти длинные утомительные ночи! До дрожи знобкие дни без солнца! Воздух холодный и влажный, и ни единого насекомого на много миль вокруг! Нет, это уже было совсем не так хорошо; храбрость покинула меня, и в одну холодную ненастную ночь я встала на крыло и, подгоняемая сильным восточным ветром, полетела в глубь материка. Когда я пробивалась через ущелья высоких гор, шел сильный снег. Это был суровый полет, но я никогда не забуду то благословенное чувство, которое испытала, когда солнце снова пригрело мне спину и я ринулась вниз, к лежавшим в долине мирным синим озерам, а еще – когда я ощутила вкус первого жирненького насекомого! Прошлое представлялось мне дурным сном, а будущее – сплошным праздником, пока я неделя за неделей летела все дальше на юг – легко, неторопливо, позволяя себе отдыхать столько, сколько хотела, но постоянно следуя зову! И я твердо усвоила урок: никогда в жизни я больше не посмею ослушаться его.