– Последнее мое путешествие, – начал Крыс-мореход, – в результате которого я и оказался в вашей стране и которое было связано с большими надеждами обосноваться на ферме, может послужить отличным примером всех моих путешествий и кратким изложением всей моей непоседливой жизни. Как обычно, все началось с семейных неприятностей. Был поднят домашний штормовой сигнал, и я предпочел погрузиться на борт маленького торгового судна, направлявшегося из Константинополя к греческим островам и Леванту[11] по античным морям, каждая волна которых несет в себе бессмертную историческую память. То были золотые деньки и благоуханные ночи! Из одной гавани в другую… Везде старые друзья… В жару – дневной сон в каком-нибудь прохладном храме или в руинах древнего водоема. Пиршества с песнями после захода солнца под бархатным небом, усеянным огромными звездами! Потом мы развернулись и поплыли в Адриатику, берега которой окутаны янтарно-розово-аквамариновым сиянием; мы стояли на рейдах в замкнутых бухтах, бродили по благородным древним городам, пока однажды утром не вошли в Венецию по золотой дорожке, которую отбрасывало на воду царственно всходившее у нас за спиной солнце. О, Венеция – прекрасный город, где крысе есть где разгуляться в свое удовольствие! Или, устав от ходьбы, посидеть ночью на берегу Гранд-канала, веселясь с друзьями; воздух полон музыки, небо – звезд, огни вспыхивают и дрожат на блестящих лакированных носах множества гондол, стоящих так тесно друг к другу, что по ним можно перебраться с одного берега на другой! А еда! Ты любишь моллюсков? Ладно, не будем сейчас на этом задерживаться.
Он замолчал, а Водяной Крыс, увлеченный его рассказом, тоже молча, в мечтах плыл по сказочным каналам, и в голове его звучала песня, парившая высоко между призрачными серыми стенами, о которые плескались морские волны.
– Наконец мы снова взяли курс на юг, – продолжил Морской Крыс, – и пошли вдоль итальянского берега, пока не достигли Палермо, и я не покинул корабль, чтобы подольше приятно погостить на берегу. Я вообще никогда долго не оставался на одном корабле – это сужает кругозор и порождает предрассудки. А кроме того, Сицилия всегда была одним из моих любимых «охотничьих угодий». Там я знаю всех, и тамошний образ жизни мне очень подходит. На острове я провел много счастливых недель в компании старых друзей. А когда мною снова овладела охота к путешествиям, я воспользовался случаем и сел на корабль, направлявшийся на Сардинию и Корсику, и с восторгом снова ощутил на лице дуновение свежего ветра и прикосновение морских брызг.
– Но разве в трюме – так, кажется, вы его называете – не слишком жарко и душно? – спросил Водяной Крыс.
Мореход посмотрел на него и, как показалось Крысу, подмигнул.
– Я – старый морской волк, – с искренней простотой заметил он. – Меня устраивает капитанская каюта.
– И все же, судя по всему, это трудная жизнь, – в глубокой задумчивости пробормотал Крыс.
– Для команды – да, – серьезно согласился мореход опять с некоторой тенью усмешки. – На Корсике, – продолжил он свой рассказ, – я воспользовался кораблем, который вез вино на материк. Вечером, подойдя к Алассио, мы легли в дрейф[12], на палубу подняли из трюма бочки с вином, связали их одной длинной веревкой и перекидали за борт. Потом команда расселась в лодках и с песней стала грести к берегу, таща за собой длинную цепь связанных бочек, напоминавшую растянувшуюся на целую милю вереницу морских свиней. На прибрежных дюнах уже ждали лошади, которые, цокая копытами и напрягая мускулы, резво потащили бочки вверх по крутой улице маленького городка. Когда последняя бочка скатилась в погреб, мы с друзьями подкрепились и допоздна засиделись за доброй чаркой вина, а следующим утром я надолго отправился в оливковые рощи, чтобы устроить себе отдых, потому что к тому времени острова, порты и плавание на судах мне наскучили. Там я вел праздную жизнь, полеживая и наблюдая, как работают крестьяне, или, растянувшись высоко на склоне холма, любовался синевой Средиземного моря, расстилавшегося внизу. Спустя долгое время я, не спеша, передвигаясь где по суше, где по морю, прибыл в Марсель; там я встретился со старыми товарищами по плаваниям, побывал на больших океанских судах, и мы снова попировали всласть. Помнишь, я говорил о моллюсках? Так вот, марсельские моллюски – это то, о чем я грежу во сне, после чего просыпаюсь в слезах!
– Кстати о моллюсках, – вежливо вставил Крыс. – Ты вскользь заметил, что голоден; мне следовало бы раньше об этом подумать. Надеюсь, ты не откажешься перекусить со мной? Моя нора здесь, неподалеку, сейчас уже полдень, так что я приглашаю тебя отобедать у меня чем бог послал.
