– Жаб, замолчи, пожалуйста, – сказал Крыс. – А ты, Крот, не подначивай его, ты же знаешь: его хлебом не корми, дай только похвастать. Лучше расскажи поскорей, каково положение дел и что нам делать теперь, когда Жаб вернулся.
– Положение – хуже некуда, – угрюмо ответил Крот. – А что делать – я понятия не имею. Мы с Барсуком днями и ночами ходили вокруг усадьбы и всегда видели одно и то же: повсюду сторожевые посты, часовые целились в нас из ружей и швырялись камнями. Несколько зверей постоянно в дозоре, и как только завидят нас… Господи! Какой тут поднимается хохот! Знаешь, этот хохот раздражает меня больше всего.
Крыс глубоко задумался, потом сказал:
– Да, ситуация тяжелая. Но мне кажется, что теперь, рассуждая здраво, я понял, что должен сделать Жаб. Сейчас расскажу. Он должен…
– Нет, не должен! – закричал Крот с набитым ртом. – Ничего подобного! Ты не понимаешь. А что ему действительно следует сделать, так это…
– Нет, я в любом случае этого делать не стану! – перебил его Жаб, придя в страшное волнение. – Я не желаю, чтобы вы, ребята, мной командовали! Речь идет о
Теперь они говорили все разом и очень громко, поэтому ор стоял оглушительный, но внезапно поверх этого гомона прорезался высокий повелительный голос:
– Замолчите все немедленно! – И все моментально замолчали.
Это был Барсук, который, покончив с пирогом, развернулся и сурово посмотрел на товарищей. Убедившись, что завладел их вниманием и они ждут, что он скажет, Барсук снова повернулся к столу и взял кусок сыра. И так велико было уважение к этому замечательному зверю, обладавшему множеством превосходных качеств, что никто не проронил ни слова, пока он не закончил трапезу и не стряхнул крошки с коленей. Жаб, правда, нетерпеливо ерзал, но Крыс твердо придерживал его.
Барсук поднялся, перешел к камину, постоял в глубоком раздумье и наконец заговорил.
– Жаб, – строго произнес он, – ты – несносный зверь, доставляющий массу неприятностей. Тебе не стыдно? Как ты думаешь, что бы сказал твой отец, мой старый друг, если бы он был здесь и увидел, как ты себя ведешь?
Жаб, который к тому времени с ногами улегся на диван, уткнулся лицом в подушку, сотрясаясь от рыданий.
– Ну ладно-ладно, – смягчившись, продолжил Барсук, – перестань плакать. Мы забудем все, что было, и откроем новую страницу. Но то, что сказал Крот, – чистая правда. Горностаи начеку, они расставлены повсюду, а они – лучшие стражники в мире. Нечего и думать о том, чтобы атаковать их открыто. Они слишком сильны.
– Значит, все кончено, – всхлипнул Жаб в диванную подушку. – Я пойду запишусь в солдаты и больше никогда не увижу своего милого Жаб-холла!
– Кончай ныть, Жаб! – сказал Барсук. – Существуют и другие способы отвоевать усадьбу, помимо лобовой атаки. Я еще не сказал своего последнего слова. И сейчас я поведаю вам большой секрет.
Жаб сел и вытер слезы. Он обожал секреты, потому что не мог ни одного удержать в себе и получал грешное удовольствие, выдавая их кому-нибудь другому, хотя незадолго до того верой и правдой поклялся этого не делать.
– Существует… подземный ход, – многозначительно сказал Барсук, – который ведет от местечка на речном берегу, неподалеку отсюда, прямо в сердце Жаб-холла.
– Ерунда это, Барсук! – беспечно воскликнул Жаб. – Ты наслушался баек, которые рассказывают в здешних пабах. Я знаю в Жаб-холле каждый дюйм, как внутри, так и снаружи. Уверяю тебя, ничего подобного не существует.
– Мой юный друг, – строго заметил Барсук, – твой отец, который был очень достойным зверем – гораздо более достойным, чем некоторые другие мои знакомые, – являлся моим близким другом и делился со мной многим, чего ему бы и в голову не пришло рассказывать тебе. Разумеется, не он вырыл этот подземный ход, его проложили за сотни лет до того, как он здесь поселился, но он его обнаружил, очистил и укрепил, потому что счел, что когда-нибудь он может понадобиться, если дому будет грозить стихийное бедствие или опасность. И он мне его показал. «Не рассказывай о нем моему сыну, – предупредил он меня. – Он мальчик хороший, но характер у него немного легкомысленный и ненадежный, он просто не умеет держать язык за зубами. Однако если когда-нибудь ему будет грозить реальная опасность и этот подземный ход сможет его спасти, открой ему секрет. Но не раньше».
Все внимательно посмотрели на Жаба, чтобы увидеть, как он на это среагирует. Сначала Жаб был готов оскорбиться, но уже в следующую минуту оживился, потому что был все же славным и необидчивым парнем.
– Ну да, – признал он, – наверное, я действительно немного болтлив. А как иначе? Я – фигура популярная, вокруг меня вечно толпятся друзья, мы шутим, веселимся, рассказываем разные остроумные истории, и иногда язык у меня развязывается больше, чем следует. У меня ведь дар собеседника, мне даже советовали устроить у себя
