Ветер в ивах полностью

Когда начало темнеть, Крыс, с загадочно-взволнованным видом, собрал всех в гостиной, выстроил в шеренгу – каждый стоял перед своей маленькой кучкой с амуницией – и стал снаряжать для предстоящей экспедиции. К своей миссии он относился со всей серьезностью и основательностью, поэтому процедура заняла много времени. Перво-наперво он каждого опоясал ремнем, потом каждому с одной стороны за ремень заткнул меч, а с другой – для равновесия – саблю. Потом выдал каждому два пистолета, полицейскую дубинку, несколько пар наручников, бинты, лейкопластыри, фляжку с водой и коробочку с бутербродами. Добродушно посмеиваясь, Барсук сказал:

– Ладно, Крысик, давай твое оружие, раз тебе так спокойней, вреда от этого не будет. Но я намерен сделать то, что должен, одной этой палкой.

Крыс ответил лишь:

– Барсук, прошу тебя. Мне бы не хотелось, чтобы ты потом упрекнул меня в том, что я хоть что-то забыл.

Когда все были готовы, Барсук взял в одну лапу затемненный фонарь, в другую – толстую палку и сказал:

– А теперь следуйте за мной! Крот – первым, потому что я им очень доволен, за ним – Крыс, последним – Жаб. И смотри мне, Жабик, много не болтай, как обычно, или я тебя отошлю назад, можешь не сомневаться!

Жаб так боялся оказаться вне игры, что согласился на предназначенную ему арьергардную позицию без единого звука, и звери двинулись в путь. Барсук повел их вдоль реки по узкой тропинке, а потом неожиданно нырнул в отверстие прямо над кромкой воды. Крот и Крыс молча последовали за ним, успешно протиснувшись в дыру так же, как это сделал Барсук, но когда очередь дошла до Жаба, то он, разумеется, умудрился поскользнуться и упасть в воду с громким всплеском и криками о помощи. Друзья быстро вытащили его из реки, выжали, вытерли, успокоили и поставили на ноги, но Барсук всерьез рассердился и заявил Жабу: если тот еще раз сваляет дурака, дальше они его с собой не возьмут.

И вот наконец все они оказались в потайном подземном ходе, и операция по вытеснению противника вступила в решающую фазу!

Было холодно, темно, сыро, низко, узко, и бедный Жаб начал дрожать – отчасти от страха перед неведомым, отчасти потому, что промок насквозь. Фонарь мелькал далеко впереди, и в темноте Жаб не мог не отставать. Потом он услышал предостерегающий крик Крыса: «Жаб, поторопись!» – и его обуял ужас остаться одному в темноте. Он «поторопился» с таким рвением, что со всего размаха врезался в Крыса, Крыс – в Крота, а Крот – в Барсука, на мгновение поднялась неразбериха. Барсук решил, что на них напали с тыла, и, поскольку места, чтобы размахнуться палкой или саблей под землей не было, выхватил пистолет, едва не выпустив пулю в Жаба. Разобравшись наконец в том, что случилось на самом деле, он разгневался уже не на шутку и сказал:

– Ну все, пора оставить этого несносного Жаба здесь!

Но Жаб стал жалобно канючить, Крыс с Кротом пообещали – под свою ответственность, – что впредь он будет вести себя хорошо, и в конце концов Барсук смилостивился. Процессия снова двинулась вперед, но на сей раз замыкал ее Крыс, крепко державший Жаба за плечо.

Так, ощупывая стены, шаркая ногами, они пробирались по подземному ходу, держа ушки на макушке, а лапы на рукоятях пистолетов, пока наконец Барсук не сказал:

– Теперь, по моим расчетам, мы должны находиться уже под Жаб-холлом.

И тут они внезапно услышали в отдалении, но явно прямо над своими головами нечленораздельный гомон, как будто воедино сливалось множество голосов, выкрикивавших какие-то приветствия, кто-то топал ногами и стучал по столу. Жаба снова охватил нервный ужас, но Барсук лишь невозмутимо заметил:

– Так и есть, это ласки!

Подземный ход пошел вверх, они на ощупь продвинулись по нему еще немного, шум с каждым шагом становился громче, отчетливей и слышался теперь непосредственно над их головами: крики «У-р-р-р-а-а-а-у-у-р-р-р-а-а-а-а!», топот маленьких ног, звон бокалов, стук кулачков по столу.

– Вижу, они прекрасно проводят время, – сказал Барсук. – Пойдем!

Они почти побежали по подземному ходу вверх, пока не очутились под люком, который вел в буфетную.

В банкетном зале стоял такой шум, что друзьям можно было не опасаться быть услышанными, поэтому Барсук громко сказал:

– А теперь, ребята, наляжем все вместе!

Сомкнув плечи, они надавили на крышку люка и подняли ее, потом, помогая друг другу, вылезли через отверстие и оказались в буфетной. Теперь от банкетного зала, где кутили их ничего не ведавшие враги, их отделяла только одна дверь.

Как только они выбрались из подземного хода, шум буквально оглушил их. Но в какой-то момент крики и топот поутихли, и стал различим один громкий голос:

– Не буду больше злоупотреблять вашим вниманием (громкие аплодисменты), но прежде, чем сесть (восторженные крики), хочу сказать несколько слов о нашем гостеприимном хозяине мистере Жабе (оглушительный хохот), добром Жабе, скромном Жабе, честном Жабе (издевательские восклицания)…

– Ну, дайте мне только до него добраться! – пробормотал Жаб, скрежеща зубами.