Ветер в ивах полностью

– Я тоже надеюсь, – бодро сказал Крот. – Эта идея пришла мне в голову, когда я отправился на кухню позаботиться о том, чтобы завтрак Жаба не остыл. Там перед очагом, на вешалке для полотенец, висело платье старой прачки, в котором вчера вернулся Жаб. Я надел его, чепец, накинул шаль и без колебаний отправился в Жаб-холл. Стражники, конечно, были начеку с ружьями, своим «стой, кто идет» и прочей чушью. Но я очень почтительно сказал: «Доброе утро, джентльмены. Не желаете ли что-нибудь постирать?» Они посмотрели на меня так высокомерно и очень сурово сказали: «Убирайся отсюда, прачка! Мы не думаем о стирке, когда несем караул». А я им так кокетливо: «Может, попозже?» Ха-ха-ха! Жаб, разве это не весело?

– Это глупо и легкомысленно! – надменно произнес Жаб. На самом деле ему было зверски завидно, что это сделал Крот, а не он. Ему было очень жалко, что идея не пришла ему в голову первому и что он проспал такое веселье.

– Некоторые из горностаев сделались пунцовыми, – продолжал Крот, – а их сержант резко сказал мне: «Давай-ка, уважаемая, чеши отсюда! Не отвлекай моих солдат пустыми разговорами». «Чесать? – ответил я ему. – Очень скоро не мне, а кое-кому другому придется чесать отсюда!»

– О, Кротик, как ты мог так рисковать? – переполошился Крыс.

Барсук отложил газету.

– Я заметил, как часовые навострили ушки и переглянулись, – продолжил свой рассказ Крот. – Сержант им говорит: «Не обращайте на нее внимания, она сама не знает, что несет». А я ему: «Это я-то не знаю? Что ж, тогда позвольте мне сказать вам вот что: моя дочка стирает белье мистеру Барсуку, так что мне ли не знать все, что происходит, а скоро и вы узнаете! Сотня кровожадных барсуков, вооруженных ружьями, собирается напасть на Жаб-холл сегодня вечером со стороны выгона. Шесть лодок, набитых крысами с пистолетами и саблями, приплывут по реке и высадятся в огородах, а в это же время отборный жабий отряд, известный под названием “Неустрашимые”, или “Победа или смерть”, ворвется со стороны сада, сметая все на своем пути и взывая к возмездию. В скором времени вам может не понадобиться стирка, так что уносите ноги подобру-поздорову, если, конечно, еще успеете». После этого я убежал и, когда они меня уже не видели, затаился, а потом прополз назад по канаве и стал подглядывать за ними через изгородь. Горностаи страшно взбудоражились и разнервничались, как и следовало ожидать, они беспорядочно забегали, сбивая друг друга с ног, отдавая друг другу приказы, не слушая друг друга, а сержант рассылал дозоры в отдаленные концы усадьбы, потом отправлял других солдат за ними, чтобы вернуть, и я слышал, как они переговаривались между собой: «Как это похоже на ласок – сами будут пировать в свое удовольствие в банкетном зале, провозглашать тосты, петь песни и веселиться, между тем как мы будем нести караул на холоде, в кромешной тьме, пока нас не растерзают на куски кровожадные барсуки!..»

– Крот, ты – безмозглый осел! – закричал Жаб. – Ты все испортил!

– Кротик, – спокойно и сдержанно возразил Барсук, – у тебя в мизинце больше здравого смысла, чем у некоторых других во всем их жирном теле. Ты замечательно это придумал, и я начинаю возлагать на тебя большие надежды. Молодец, Крот! Умница Крот!

Жаб взбесился от зависти, тем более что он никак не мог понять, что же такого особенно умного сделал Крот, но, к счастью для него, прежде чем он успел дать волю ярости и подвергнуть себя саркастическим насмешкам Барсука, колокольчик позвал их к обеду.

Еда была простой, но сытной – бекон с конскими бобами и пудинг из макарон. Когда с обедом было покончено, Барсук устроился в кресле и сказал:

– Что ж, наша задача на сегодняшний вечер ясна, но весьма вероятно, что дело мы закончим довольно поздно, поэтому я собираюсь немного вздремнуть, пока есть возможность. – Он накрыл лицо носовым платком и вскоре уже мирно похрапывал.

А взволнованный трудолюбивый Крыс возобновил свои приготовления, бегая между четырьмя кучками амуниции и бормоча:

– Ремень-для-Крыса-ремень-для-Крота-ремень-для-Жаба-ремень-для-Барсука… – И так по поводу каждого нового предмета снаряжения. Сборам его, казалось, не будет конца.

Крот взял Жаба под руку, вывел на свежий воздух, усадил в плетеное кресло и заставил рассказать обо всех его приключениях от начала до конца, что Жаб и сделал с превеликим удовольствием. Крот был отличным слушателем, и Жаб – в отсутствие того, кто контролировал бы его высказывания и нелицеприятно критиковал их, – разгулялся вовсю. На самом деле большинство его историй относилось к разряду «как бы это могло быть, если бы я сообразил вовремя, а не спустя десять минут». Рассказы о подобных приключениях всегда бывают самыми колоритными и увлекательными, но скажите на милость, почему мы не можем считать эти приключения подлинно своими наряду с менее яркими и достославными, которые случаются в действительности?