Обезумевший “единорог” несся по темной равнине, словно стрела, и однако машины Воителей висели у него на хвосте, как привязанные. Сияющая полоса тракта стремительно надвигалась, и уже можно было разглядеть вездеходы и грузовики, катившие по ней сплошным потоком. Безнадежным взором Эрик рыскал по колонне — в поисках просвета, но не находил ни единого. Навозники двигались в несколько рядов и так густо, будто в тесноте добирали уверенности перед вступлением в Огранду.
Преследователи наконец стали отставать, словно предлагая Стражам повернуть и возобновить гонку уже в ином направлении, не столь опасном,— однако Горн даже не оглянулся на них, продолжая на предельной скорости лететь в самую гущу колонны, будто решил протаранить ее насквозь. И тогда Воители сыпанули вслед беглецам молниями, метя по лапам. “Единорог” замотался из стороны в сторону, виртуозно уворачиваясь, хотя Горн по-прежнему смотрел только вперед; и на тракте тотчас же засуетились армейцы, переполошенно разворачивая машины навстречу вынырнувшему из темноты отряду. И без того плотный строй смешался в непролазное месиво, вырвавшиеся на обочину вездеходы спешно сбивались в оборонительный ряд.
Но прежде, чем по набегавшему “единорогу” полыхнуло из многих стволов, он оказался вблизи колонны, с разгона заскочил на пару сомкнувшихся машин и с той же быстротой побежал по крышам дальше, скрежеща на чужой броне стальными лапами, но почти не оскальзываясь. Мгновения спустя он уже спрыгнул по другую сторону тракта и растворился в тьме еще до того, как засверкали вдогонку выстрелы. Впрочем, большинство армейских излучателей уже вовсю хлестали по Воителям.
Горы надвигались на них отвесной черной стеной, взмывая к сплошному и совсем уже близкому слою туч. Ранний вечер превращался здесь в непроглядную ночь, а чего тогда можно было ждать ночью?
— Чистое безумие — соваться сюда одной машиной,— пробормотал Олт.— Это же край непуганных чудовищ и бандитов, а шатуны бродят здесь стадами. Я помню…
— Вас не спрашивают,— рыкнул Эрик, мотнув назад подбородком.— Помолчите!
Нависнув над пультом, он слезящимися глазами следил за дорогой — узкой, извилистой, с трудом пробивавшейся между густо набросанными валунами, как будто здесь потрудились мифические железнорукие великаны.
— Попрощайтесь с солнцем,— сказал Олт в ответ.— Теперь вы не скоро его увидите.
Сбоку мелькнул бронированный купол заставы — одной из многих, стороживших выход из горной страны. Ибо время от времени оттуда накатывали железные волны шатунов и бродяг, сумевших ненадолго объединиться в дикое войско, и смерчем проносились по предгорьям, оставляя за собой разграбленные поселки да пылающие плантации. Гарнизоны застав в таких случаях выживали не часто, зато почти всегда успевали предупредить о нашествии, а то и отсрочить его — на время, достаточное для развертывания главных сил. Однако здешняя служба считалась опасной не только из-за этих, в общем, обычных набегов: время от времени гарнизон то одной, то другой заставы вдруг переставал отвечать на запросы, и посылаемая туда инспекция могла констатировать лишь полное и непонятное его исчезновение.
— Мы будто погружаемся в прошлое,— задумчиво произнес Олт.— Вот и земли Псов остались позади.
— Спятили? — возмутился Эрик.— Какие у Псов могут быть земли, откуда?
Олт вздохнул:
— Ну разумеется, откуда вам знать, что Псы оказались первыми, кого мы приручили,— потому-то они сейчас и на особом положении, ступенькой выше Низких. Но все же не огры, не Истинные.
Черная стена уже нависала над ними, подавляя громадностью. Следуя за тропой, “единорог” протиснулся между странно гладкими скалами и запетлял по тесному каменному коридору, с каждым поворотом все глубже погружаясь в тень. Они наконец вступили на древнюю родину огров, но воодушевления Эрик не испытывал — уж очень мрачно было вокруг.
— Малыш, не надоело? — внезапно заговорил Горн.— А то давай поменяемся.
Собственно, он и раньше не молчал, если можно назвать разговором безостановочное мелькание рук — его да Ю. И не наскучит же им…
— Рано еще,— сквозь зубы ответил Эрик.— Не приставай.
Снова заерзал и подал голос Олт:
— Дальше дорога пойдет вдоль обрыва — не лучше ли переждать до утра?
В словах старика, вообще-то, был резон, тем более что из осторожности Горн настрого запретил включать фары,— однако совет исходил не от того.
— Был бы очень вам признателен,— свистящим шепотом процедил Эрик,— если б вы не совали нос не в свое дело!..
— Всю жизнь пытаюсь себя к этому приучить,— кротко возразил Олт.— Как видите, без успеха.
— Я вам сейчас помогу,— проворчал Горн.— Из чего бы соорудить кляп?
