— Берти очень повезло с отцом, надеюсь, однажды, он это поймёт. – она наклонилась и поцеловала своего супруга, а он ответил ей на поцелуй, приподнимаясь и садясь рядом с ней, ведь он так успел соскучиться по своей супруге за всё то время, что они были не вместе.
***
Признаться, честно, возвращение Альберта и Берти в жизнь Виктории очень благосклонно повлияло на неё, она стала намного счастливее. Конечно, она запретила им выходить на улицу, сама постоянно ходила по магазинам, а в особенности носилась по всему Мюнхену, чтобы реализовать затеи собственного супруга. И, разумеется, как и любая хорошая жена, вечно причитала Альберту об этом, но его объятия, поцелуи и их сын были приятным вознаграждением за все эти хлопоты. Девушка полностью оградилась от мира, не выходя ни с кем на контакт, и даже осознать не успела, как наступило 24 декабря 1943 года.
Альберт как глава семьи занимался украшением праздничной ёлки вместе с маленьким Берти, что лежал на огромном количестве подушек и наблюдал за отцом, пока мама хлопотала на кухне, стараясь в этот раз разобраться с этой адской плитой и не сжечь столь дорогое для себя суфле. Когда она закончила и подошла к супругу, то засмеялась, крепко его обнимая, счастливо рассматривая украшение. И всё же он был прав, хоть она и не любила соглашаться с мужем, но идея отпраздновать Рождество не казалась ей теперь такой плохой, ведь вышло всё действительно волшебно.
Раздался настойчивый звонок в дверь, от которого маленький Берти горько заплакал, испугавшись, а Альберт, взяв сына на руки, ушёл в другую комнату его успокаивать. Виктория подошла к двери и посмотрела в глазок, недовольно мотая головой, но всё же открыла дверь, ведь иначе было никак нельзя.
— Джон, какая неожиданность. В такой поздний час. – перед ней стоял сам оберстгруппенфюрер, который был одет в довольно обычную одежду, более того, Виктория могла видеть снег, что ещё не успел растаять в его волосах. Погода действительно была волшебной.
— Я хотел навестить тебя, Клара, всё никак не выдавалось случая. – она лишь приподняла брови, широко улыбаясь ему и кивая, благодаря таким образом за заботу, проявленную к ней, ведь они не виделись больше месяца, с тех самых пор, как он проводил её домой после их душевного разговора.
— Что ж, со мной всё хорошо, не волнуйся. – она зажмурилась, поджав губы и оборачиваясь назад, слыша сильный вопль своего сына, который никак не успокаивался, она так сильно переживала из-за этого, потому что боялась, что чрезмерный плач навредит её малышу.
— Ты нервничаешь. Всё в порядке? – не выдержав, Виктория громко выдохнула и просто сдалась, решив всё ему рассказать. Глупо было прятать слона в комнате.
— Да, просто… Обещай никому не говорить.
— Даю слово. – в этот момент она заметила, что Берти перестал плакать, отчего она облегченно выдохнула и даже расцвела улыбка на её устах.
— Мы празднуем Рождество, сейчас ведь сочельник.
— «Мы»? – в недоумении поинтересовался Джон, а она лишь радостно закивала, сообщая ему, что её семья приехала. Разумеется, он сразу вызвался с ними познакомиться и она пустила его внутрь. В какой-то момент он даже замер от красоты, что оказалась перед ним, девушка действительно постаралась на славу, он словно попал в настоящую сказку.
— Дорогой, у нас гость! – громко прокричала Виктория, подходя на минуту к плите, а Джон проводил её взглядом, замечая краем глаза, что она готовила суфле, а праздничный стол был накрыт на двоих. Когда её супруг вышел с уже абсолютно спокойным малышом на руках, то она широко заулыбалась и прошла назад к мужчинам.
— Джон, познакомься, это Альберт, мой муж, а у него на руках спит наш сын Берти. Альберт, это оберстгруппенфюрер Джон Смит, я много тебе о нем рассказывала. – Альберт лишь кивнул головой в знак приветствия их гостю, а Виктория подошла к Альберту, смотря уже на спящего Берти, улыбаясь и хихикая с этого малыша, целуя чувственно его щёчки. Ей Богу, Берти был настоящим актёром погорелого театра, броситься в слёзы и тут же успокоиться, а порой и заснуть, для него не составляло никаких хлопот.
— Клара, для тебя они реальны, ведь так? – столь неожиданный вопрос мужчины вынудил её оторваться от малыша и посмотреть на него в полной растерянности.
— Что за глупый вопрос, Джон? – в этот момент он достал из внутреннего кармана своего пальто папку и протянул её девушке, которую она приняла и раскрыла, обнаружив внутри много фотографий.
— Клара, мне ужасно жаль, но здесь никого нет. Как и не было почти весь месяц, что ты выписалась из больницы. Я наблюдал за тобой. Всё это время ты была одна. – Виктория стала изучать множество фотографий, которые были сняты за ней со скрытой камеры, из её окон, и, судя по датам и времени, в квартире она должна была быть не одна, а со своей семьей, но никто из них не был запечатлён на плёнке.
— Что за вздор, Джон?! Как ты смеешь?! Альберт, ангел мой, скажи же ему хоть что-то! – девушка сильно разозлилась и стала зло убирать фотографии в конверт. Молчание супруга её поразило и она вновь обратилась к нему, закончив с конвертом.
