Вик прихватил любовника рукой, чтобы прижать. Пока прижимал он не очень заметно, но уже крепко, готовый поймать критичный момент.
— Некий Барри Лонгстейр, — осторожно начал Вик, придерживая Эша, — два месяца назад был на таких же условиях, как ты, помещен в эту же клинику. Я узнал случайно и надеялся, что это не тот Барри. Ошибся.
Эштон словно окаменел. Он не мигая смотрел на любовника, осознавая что тот сейчас сказал и чье имя назвал. Это длилось пару десятков секунд. Потом парень медленно сглотнул, быстрым движением провел ладонью по лицу и тряхнул головой.
— Что ж, — он говорил все также медленно, неспешно, подбирая каждое слово. — Даже если это тот Барри — мне все равно.
— Не похоже, — Виктор кратко прошелся ладонью по напряженной спине и вернул пальцы в начальное положение. — Я потому готов был платить любую сумму, чтобы забрать тебя. Настаиваю на этом и сейчас. Или хотя бы на переводе в другое место.
Хил крепко сжал зубы, обеспокоенный и упрямый.
— Сейчас он в городе. Но ему еще месяц тут находиться. Я не могу допустить встречи, — с каждым словом голос мужчины становился все глуше и глуше. Вероятно, зря он раскрывал все опасения и предположения, но скрывать их Вик не хотел. — Это может плохо кончиться.
— С чего ты взял? — Эштон кривовато, но все равно крайне не натурально ухмыльнулся — будто трещина по лицу прошла. — Все что было когда-то осталось в прошлом. Он тут лечится, я тут тоже якобы лечусь… Удивительно, я был уверен, что он давно откинулся, — парень легко слез с коленей любовника и вернулся к чаю. — Зря ты переживаешь. Я не стану бросаться ему на шею или в ванную, чтобы завершить начатое. Мне уже не 17 лет.
Эштон был необычно разговорчив, пытаясь скрыть за болтовней нервозность и… Было что-то еще. Какое-то мазохистское желание увидеть давний объект страсти, но в этом Эш даже себе бы не признался.
— Эштон, — позвал Виктор, готовый ждать худшего. Пальцы руки, из которой только что пришлось отпустить любовника, непроизвольно и крайне бессильно сжались в кулак. Перед самим собой было отвратительно понимать, что хоть какого-то влияния на парня остается все меньше и меньше. Если так продолжится и дальше, у Виктора в отношениях не останется ничего, кроме добровольных страданий, как бы это ни звучало. Не того он ждал и не к тому стремился, выбрав Эша и отдавая ему потихоньку себя; не ждал он подавления и отсутствия воли что-то изменить; не ждал, что очередное обещание не вредить обернется против него безвыходным тупиком. И Хил как-то до невероятного наивно и малодушно решил, что нужно лишь восстановить руку, вернуть стабильную жизнь со стабильным графиком, загнать себя обратно в колею, чтобы суметь выпрямиться и взять все в руки — и тогда все наладится. Возможно, он был прав. Но в данный момент это мало чем могло ему помочь — контроль утекал сквозь пальцы. Не Эштона — себя самого.
— Я прошу тебя, — упрямо повторил Виктор, так и не разжав пальцы кулака. — Эш. Не рискуй.
Эштон поставил кружку с чаем на стол и сел напротив Виктора. Лицо его было спокойным, даже чересчур спокойным, но парень не чувствовал паники внутри себя, только нервозность. Даже шок прошел. Конечно, Барри — не лучшее, что может произойти в жизни, но ведь и не худшее. Может, вообще повезет и они не встретятся.
Внутри что-то кольнуло. Встретиться все же хотелось. Не для того, чтобы, как сказал Эш, броситься на шею, просто было любопытно во что превратился давний предмет юношеской влюбленности. Было что-то еще, но идентифицировать это чувство Эштон не мог.
— Не переживай, Виктор, — сказал парень. В этот раз голос звучал твердо. — Я, правда, не собираюсь делать глупости, едва увидев Барри. Я вообще не понимаю, почему ты решил, что я буду их делать. Кстати, откуда ты знаешь его фамилию? Не помню, чтобы я тебе ее говорил.
— Случайно зацепился за имя в списках Рональда, — не моргнув, ответил Хил, обнимая пальцами кружку и пристально следя за реакцией Эштона. — Я очень хотел ошибаться. Эш, — Виктор, оставив чашку, поднялся и сел на колени любовника: лицом к нему и ногами по обеим сторонам стула. Ладонь улеглась на плечо, потом скользнула по шее, будто удерживая голову, а потом Виктор привычно зарылся пальцами парню в волосы, — Эш, ты точно не будешь делать глупостей?
— Точно, — Эштон ответил уверенно, потому что в самом деле так считал. Он взъерошил любовнику волосы и усмехнулся. — ты слишком плохо обо мне думаешь. Я не истеричка, чтобы при каждом удобном случае впадать в скандальное состояние.
— Ты не истерик, — согласно кивнул Виктор. — Но ты очень напрягся, когда о нем услышал.
Мужчина выдохнул, стискивая зубы.
— Ты меня знаешь. Я не могу не беспокоиться об этом. Тем более сейчас, когда я только наполовину дееспособен, — хмыкнув, Вик продемонстрировал правую руку.
— Конечно, напрягся. Я никак не ожидал, что ты будешь про него говорить. Тем более, не ожидал, что мир так тесен, — Эш закинул руки за талию любовника. — Я сам могу о себе побеспокоиться, а ты просто спокойно лечись.
