— Потому что тебе детокс в клинике провели, потому болезненной ломки нет, — ответил Виктор. — Хм. Ты ведь обычно в клубе принимал? В последний наш заход руки не потянулись под музыку не только выпить, но и вынюхать ради стимула и по старой привычке? — мужчина поднял голову, рассматривая небо, а потом покосился на любовника. — Честно и положа руку на сердце.
— Я не каждый свой поход в клуб принимал, — покачал головой Эштон. — Из пяти походов четыре — да, принимал. Но мог обходиться без этого. Но в последний наш заход руки не потянулись. Потому что повода не было, — Эштон глубже протиснулся руками в карманы и тоже посмотрел наверх. — Я был расслаблен, мне было и так неплохо.
— Если вдруг все же потянутся, вспомни, пожалуйста, что ты не зависим, — фраза должна была быть ироничной, но у Виктора она вышла уж слишком искренней и просящей. — Ты мне стриптиз обещал, кстати, — в который раз вспомнил мужчина, и тон был не напоминающий — мысли вслух, не требующие быстрого воплощения.
— Я смотрю, у тебя тоже проблем с памятью нет, — хмыкнул Эштон. Потом внимательно посмотрел на любовника и чему-то удовлетворенно кивнул. — Будет тебе сегодня стриптиз. Но с одним условием — ты до меня не будешь иметь право коснуться с того момента, как мы начнем. Как тебе?
— Да я и возможности иметь не буду, по сути-то, — с каплей горечи хмыкнул Виктор, качая головой. — Одной рукой дрочить, другая сломана, куда уж тут касаться тебя?
Эштон поморщился и с укоризной посмотрел на Виктора.
— На стриптиз не дрочат. Он должен вызывать эстетическое удовольствие. Ты же не дрочишь на фильмы с эротическими моментами? Ну ладно, — вздохнул парень, потом чуть подумал и высказал еще одно условие. — Себя тоже не трогаешь.
— А потом? — безнадежно поинтересовался Виктор. — Снова лежать пластом, пока ты будешь “оттанцовывать” сверху?
По всему было видно, что Хилу это не столько не нравится, сколько попросту его угнетает. Быть в сексе настолько пассивным Виктор не привык. Но отказываться из-за этого тоже было бы неправильно — впереди целый месяц, да и настрой должен смениться, как только любовник начнет танец. Виктор подозревал, что зрелище будет то еще.
— Ладно, — выдохнул он. — Тогда с меня тоже два условия. Первое: повторим это после снятия гипса. Второе: предварительно ты снимешь с меня всю одежду выше пояса.
— Идет, — легко согласился Эштон. На эту уступку он пойти мог совершенно просто. В конце концов, активная роль снова будет его. Именно этого ему не хватало в сексе с Виктором. Конечно, связывание и прочее тоже было довольно неплохо, но Эштон не привык так всегда вести себя. И лежать, просто раздвинув ноги, тоже не было его привычкой. — Тогда с тебя достать бутылку вина и.. — он снова задумался, потом посмотрел на Виктора с многообещающей улыбкой. — И несколько свечей.
Свечи еще куда ни шло, но протащить вино было сложнее. Реабилитация страдающих алкоголизмом тут тоже проводилась, потому алкоголь входил в разряд табу. Периметр был двойным и контролировался камерами, на входе… Сумки проверяли, конечно, но учитывая фиктивность положения Эштона, с парой извращений устроить все было можно.
— Бутылки не обещаю, а вино будет, — кивнул Виктор. — Свечи тоже. Какую музыку возьмешь? — полюбопытствовал он. — Надеюсь, не пошлые саунды под стать дешевым кабарэ.
— Сразу видно, что ты не видел стриптиза в моем исполнении. Я эстетик, Виктор, — Эштон продолжал довольно улыбаться. — Больше я ничего не скажу. Жди вечера. Думаю, равнодушным не останешься.
— Эстет, — поправил Виктор и хмыкнул, — эстетик, тоже мне. После обеда пойду, значит, добывать вино и свечи. Фастфуд, может, захватить какой? Или пиццу?
— И я плохо учился в школе, так что не придирайся, — Эштон и сам понял свою оплошность, но проигнорировать не мог. — Добудь лучше фрукты. Фастфуд к вину не подходит. Впрочем… Нет, — тут же передумал он. — Пошли туда, — он показал в сторону крытой беседке. — Я замерз.
— Так что “нет”? — спросил Виктор, кивнув и двинувшись следом за любовником. — Все же фастфуд? Фрукты и так есть, а гамбургеры не обязательно есть под вино, — пожал он плечами.
— Нет, не хочу гамбургеры, — качнул головой Эштон, уже успевший с головой удариться в планы вечера. Мысленно он все планировал, расставлял по полочкам, потом смахивал и расставлял обратно. Одного он не учитывал — по полочкам он не умел расставлять никогда. Импровизация и только импровизация. Сев на скамью, он задумчиво глянул на Виктора, но смотрел сквозь него. Но опомнился, тряхнув головой, — Но если ты хочешь, то бери, что заблагорассудится. Аппетит приходит во время еды.
— Понял, — хмыкнул мужчина, поставив мысленную галочку взять еды все же на двоих — не пропадет, в любом случае.
— Может, тебе еще смазку какую пахучую прихватить? — с каплей иронии, но весьма серьезно поинтересовался Виктор, придвигаясь ближе и приобнимая за плечи замерзшего любовника.
Эштон наградил его уничтожающим взглядом.
— А потом мы вместе примем ванну с пеной, займемся сексом на шелковых простынях и поженимся на следующий день, — сказал он.
