Мари никак не отреагировала, её взгляд оставался прикованным к столу чиновницы, словно вся её воля была вытеснена долгими месяцами пребывания на мануфактуре.
— Мари! — громче произнесла Софи.
На этот раз девушка вздрогнула, словно от пощёчины. Она медленно повернула голову, как будто с трудом веря, что кто-то зовёт её по имени. Когда её взгляд упал на Софи, сначала в нём появилась растерянность, но через мгновение глаза округлились.
— Софи… — сдавленным голосом прошептала она.
Словно очнувшись, Мари шагнула вперёд, её движения были неловкими и скованными. Несколько неуверенных шагов — и она прижала Софи к себе, так крепко, словно боялась, что сестра растворится, если объятия вдруг ослабнут .
— Всё хорошо, Мари, — проговорила Софи, явно сдерживая всхлипывания. — Всё уже хорошо.
Чиновница тем временем отложила бумаги в сторону, поставив перо в чернильницу, и наконец подняла на меня взгляд.
— Сударь, это вы внесли выкуп за проходящую курс исправительных работ Уолш Мари? — её голос звучал сухо и безэмоционально.
— Да.
— В таком случае заполните и подпишите вот этот документ.
Передо мной оказалась бумага желтоватого оттенка, испещрённая казенными формулировками. Там указывалось, что Мари освобождается из-под надзора под мою личную ответственность, а в случае повторного нарушения ею закона мне так же придётся отвечать перед правосудием.
Я перечитал текст повторно, а потом перевёл взгляд на сестер. Они всё ещё стояли, обнявшись, их рыжие волосы смешались, так как платок Мари, до этого скрывавший её медные кудри, соскользнул на пол. Их лица, мокрые от слёз, выражали смесь облегчения и радости.
Я выдохнул, отгоняя от себя смутное сомнения. Достав перо, аккуратно вписал в бланк «Виконт Мейс Марк» и поставил свою подпись.
Когда мы вышли на улицу, сестры наконец отпустили друг друга. Теперь, при дневном свете, я мог рассмотреть Мари внимательнее и практически сразу констатировал, что старшая сестра, пожалуй, красивее Софи, она была выше, черты лица тоньше, а более узкая талия эффектно подчеркивала выдающиеся округлости, ничем не уступающие в объемах младшей сестре. «Как же она будет выглядеть, когда приведет себя в порядок?» — мелькнула у меня мысль, вызвавшая необъяснимые опасения.
Мари вытерла слёзы и взглянула на Софи с упрёком, который обжёг даже меня:
— Софи! Ты наконец-то пришла за мной! — высказала она возмущенно. — Мне уже начало казаться, что меня все забыли и никто не собирается вызволять отсюда.
Софи сделав два шага в сторону и стараясь сохранять спокойствие, ответила:
— Мы прибыли за тобой так быстро, как это вообще было возможно.
Мари скрестила руки на груди, её взгляд был полон обиды:
— Не особо-то ты торопилась! Если бы ты знала, через что я прошла здесь…
Я почувствовал, как от Софи повеяло жаром, что всегда означало одно — её охватывал гнев. Она уже готовилась ответить резкостью, но я знал, как погасить это пламя. Осторожно приобняв её, я поцеловал в щёку, одновременно чуть снизив температуру воздуха магией. Этот трюк почти всегда срабатывал.
Не дожидаясь, пока Софи найдёт подходящие слова, я решил вмешаться:
— Мари, ты несправедлива к своей сестре. Последний год она жила мыслью о твоём освобождении. Ты даже не представляешь, через какие испытания пришлось ей пройти, чтобы быть здесь сегодня. И мы прибыли за тобой так быстро, как только позволял закон.
Мари впервые обратила на меня внимание. Она оглядела меня с головы до ног, словно прицениваясь, и спросила с явной насмешкой:
— А ты вообще кто такой?
Я почувствовал, как теперь уже внутри начинает закипать раздражение, но постарался сохранить спокойствие:
— Я тот, кто выложил четыреста золотых, чтобы выкупить тебя, и тот, кто теперь перед законом несёт ответственность за твоё благоразумие. Поэтому, будь добра, прояви хотя бы немного уважения и благодарности.
Но Мари, оказалось, была не из тех, кто сразу прислушивается к чужим словам:
— Кто этот человек? — ткнув в меня пальцем, требовательно спросила Мари у Софи.
— Это Марк, мой муж.
— Так ты же была замужем за каким-то неудачником-музыкантом. Что развелась? Правильно сделала. У этого хотя бы деньги есть, не то, что у прошлого. Вон четыреста кругляшей нашел и одет аккуратно и вообще нечего так смотрится...
Мари сделала несколько шагов в сторону и оценивающе окинула мою фигуру взглядом, а мне показались искры, скачущие в её глазах.
— Неудачник, говоришь! Кто бы говорил! Мой хотя бы помер в бою с ночниками, а твой жёнишок на каторгу за контрабанду угодил и тебя за собой поволок, если бы я не продала всё, что у меня было, и не заплатила в графский суд искупительный взнос, ты бы не консервы закатывала, а соль добывала, и выкупить тебя не было возможности, так что прикуси свой язык! — гневно прошипела Софи.
Резкая отповедь Софи подействовала на сестру, и Мари, смутившись, замолчала.
— А можно её обратно сдать? — спросила Лидия у меня. — Мне золото нравится гораздо больше этой женщины.
— А это вообще кто такая? — вновь вспыхнула Мари.
«А темперамент у нее покруче, чем у сестры», — подумал я.
— Это Лидия, жена моего мужа.
