Мари замерла на мгновение, а потом гневно выпалила:
— Это шутка, да? Вы что, решили поиздеваться надо мной?
— Это не шутка, — спокойно пояснил я, жестом предлагая всем замолчать.
Я на мгновение закрыл глаза, успокаиваясь, и тихо проговорил:
— Давайте прекратим эту бесполезную перебранку. Предлагаю всем вместе отправиться в город, купить Мари приличную одежду и… спокойно поговорить по пути.
Мари хмыкнула, но не возразила. Софи выдохнула, а Лидия нахмурилась и скрестила руки на груди.
— Ладно, идёмте. Чем быстрее мы разберёмся, тем лучше для всех, — устало сказал я.
Обход Свободного не занял много времени — всего полчаса. Узкие улочки, вымощенные булыжником, небольшие каменные дома с обсыпавшейся штукатуркой быстро наскучили. Пока мы бродили, я рассказывал Мари о нашей жизни, о виконтстве, о драконах. Она слушала, но по выражению её лица я понимал — мне не верят.
Как только мы зашли в первую лавку за одеждой, проявилась проблема: исходящие от Мари ароматы консервной мануфактуры заставили лавочника слегка поморщиться, да и я с жёнами сморщили носы.
— Подскажите, пожалуйста, в городе есть общественные бани? — с надеждой спросил я у лавочника, когда расплачивался за покупки.
Он покачал головой.
Пришлось применить магическое очищение прямо посреди улицы, когда мы вышли из лавки.
— Ты что, правда маг? — спросила она, вздрагивая, когда ощутила на себе действие плетения.
Я опешил.
— Да ведь я только что тебе об этом говорил!
— Ну… Мало ли что ты говорил, — пробормотала она, отводя взгляд. — И что, вот она, — она указала на Лидию, — тоже маг?
— Мари, об этом я тоже упоминал, — сдержанно ответил я, стараясь не показывать раздражения.
Мари ничего не ответила, лишь неопределённо повела плечами. Лидия, видимо, не выдержала. Она вытянула руку, демонстративно щёлкнула пальцами, воплощая на Мари какое-то из лекарских заклинаний.
— Ох… Бодрит. И правда лекарь… странно, — пробормотала Мари.
Я решил не развивать тему. Мы направились в следующую лавку за обувью.
Примерно через час старшая сестра Софи была готова к путешествию: у неё появилась приличная одежда, удобная обувь и сумка с минимальным набором необходимых вещей. Когда мы вышли за городские ворота, Мари огляделась по сторонам в замешательстве.
— А где лошади?
Софи тяжело вздохнула, явно сдерживая раздражение:
— Мари, мы же тебе уже говорили, что прилетели сюда на драконах.
— Ну, это уже точно не может быть правдой, — фыркнула она.
— Скажи, Мари, почему ты нам не веришь? — вмешался я. — Зачем бы нам тебя обманывать?
— Потому что вы несёте полный бред! — вдруг взорвалась она. — Какое, к демонам, дворянство? Какие драконы? Какие две жены? Это же полный идиотизм! Такого не бывает! И вообще никому и никогда верить нельзя. Все врут!
После эмоциональной вспышки наступило тягостное молчание. Я и жёны не знали, что сказать, а Мари стояла перед нами, тяжело дыша, её лицо пылало от ярости и обиды.
— Почему нельзя верить? — тихо спросила Лидия. — Мы же прилетели за тобой…
— Потому что это очень легко — соврать и заставить человека работать на себя, пообещав ему потом несметные богатства! — выкрикнула Мари, упирая руки в бока. — Чего я только не слышала за этот год! Ваше дворянство и драконы выглядят не так уж и дико на фоне остального бреда.
Она смотрела на нас с вызовом.
— Послушай меня внимательно, Мари, — холодно начал я. — Я терпеть не могу лжи. Я сам не вру и не потерплю лжи от близких людей. Нравится тебе это или нет, но ты теперь часть моей семьи, а это значит, что к тебе будут предъявляться такие же требования, как и к остальным.
Мари вспыхнула, готовая бросить ещё одно едкое замечание, но я перебил её:
— И запомни, я не знаю, что сделаю, если узнаю, что ты мне солгала, но уверен, тебе это точно не понравится.
На мгновение она притихла, но её взгляд оставался колючим.
— Ну ты и… — она явно сдержалась от того, чтобы сказать что-то грубое. — Ну и где эти твои драконы?
Отвечать не пришлось. Я просто указал пальцем в небо. В этот момент из-за облаков стремительно спикировал Бриан, его огромные крылья переливались лазурью на солнце. Мари замолчала, её глаза округлились от удивления.
До столицы она больше ничего не говорила. Видимо, слов у неё не осталось.
— Софи, расскажи нам о своей семье, — мягко попросила Лидия, когда в конце дня мы уединились в нашей любимой гостиной с камином.
Софи вздохнула, опустила взгляд на ковёр, и негромко сказала:
— Рассказывать особо не о чем. Ничего интересного.
Её голос звучал глухо, а пауза, которая последовала за её словами, казалась бесконечной. Мы с Лидией молчали, не решаясь прерывать её размышления.
Наконец Софи заговорила медленно, так, как будто с трудом вытаскивала на свет тяжелые и надежно спрятанные воспоминания:
