— Вижу, это сложно не заметить, — ответил я, с лёгкой усмешкой. — Но теперь, когда герцог доверил мне управление этими землями, нам придётся найти общий язык. Акка, буду с вами откровенным, у меня большие планы на эту землю. Жить так, как вы привыкли, уже не получится. Мы планируем привести сюда еще людей и построить новые деревни, а если получится, то и город. Мы рассчитываем на ваше участие в этом деле, но если вдруг кто-то не захочет жить по-новому, препятствовать их уходу не будем.
Лидия кивнула, одобряя мои слова, а вот Софи, улыбаясь, добавила:
— Не торопитесь делать преждевременные выводы. Мы не планируем повышать сборы за пользование землёй или как-то еще усложнять вашу жизнь. Скорее наоборот, дадим вам шанс неплохо заработать.
Было заметно, что староста напряжена, сеточка морщин вокруг глаз стала заметнее. Акка несколько минут обдумывала услышанное.
— Это ваше право, ваше благородие, — заговорила она наконец, — но вы должны понять, что перемены не всегда встречают с радостью. Люди Вольного привыкли жить своим умом. Все ваши новшества или новые подати будут восприняты как вмешательство в наш уклад жизни. Мы умеем работать, не боимся врагов, но боимся потерять то, ради чего поселились в этой глуши, то, что создавали десятилетиями.
— Я понимаю вас, Акка, — говорил я не спеша, подбирая слова. — Думаю, мы сможем найти устраивающий и вас, и нас вариант сотрудничества. Например, можно заменить все подати арендной платой за пользование землей. Закрепим договорами за каждой семьёй конкретный неделимый участок земли, и величина ваших платежей будет зависеть только от размера и качества участка. Что касается вашего уклада жизни, то мне нет до этого дела, главное, чтобы ваши традиции не мешали тем, кто поселится по соседству. Вы несколько раз говорили, что привыкли защищаться от набегов кочевников самостоятельно, но сколько стоит эта самооборона? Две жизни в год или все десять? У нас уже есть крепкая дружина, которая будет защищать виконство, к тому же я и мои жены —сильные маги, и у нас есть драконы, ни один враг не посмеет даже приблизиться к этим землям. Конечно, вы можете уйти в поисках других земель, где нет ничьей власти, но будет ли там лучше? Я сомневаюсь. Поэтому я предлагаю вам хорошо подумать и не делать преждевременных выводов. Повторю еще раз: мне нужны люди, с которыми я смогу сотрудничать ко взаимной выгоде, а не безвольные и безынициативные селяне.
Акка внимательно слушала и, когда я замолчал, спросила:
— А когда вы планируете заключить с нами договора аренды?
— Как только подсохнет степь и станет проезжей, сюда придут мои люди и начнут строительство дорог, деревень и прочего. Тогда-то с остальными сюда приедет мой нотариус, который и будет заниматься этим делом.
— Понятно, ваше благородие, я поговорю с селянами. Если всё будет так, как вы обещаете, то многих устроит ваше предложение, — она замолчала, кивнула каким-то своим мыслям. — Завтра соберём сход.
— Хорошо, — сказал я. — Подумайте, обсудите, подготовьте вопросы и предложения, и в следующий раз мы всё обсудим.
Староста кивнула, а я встал, давая понять, что встреча окончена.
Мы вышли из дома Акки Кебнекайсе на вечерний воздух. Закатное солнце бросало длинные тени на деревенскую площадь, где по-прежнему находились крестьяне, наблюдая за каждым нашим движением. Воздух был прохладным, а ветер приносил с собой запах сырой земли и мокрого дерева. Я посмотрел на своих спутников.
— Непростые это люди, если ты хочешь их сохранить, то ещё придется повозиться с ними. А пока, — тихо сказал Ирриан, — кажется, ты справился неплохо. А дальше видно будет. Думаю, что большинство останется, но обязательно найдутся и те, кто предпочтет съехать.
Лидия усмехнулась:
— Да и пусть едут, куда хотят. Вон в окрестностях Вайриха столько крестьян, что им земли не хватает. Пообещать им выгодные условия аренды, точно найдутся желающие переехать.
— Приглашать переселенцев и так придется, — вздохнул я, глядя на горизонт, где солнце уже клонилось к закату. — Мне хочется сохранить этих людей, они почему-то вызывают у меня уважение.
На краю площади, неподалёку от колодца, стоял человек, выделявшийся в толпе крестьян своей осанкой. Это был высокий мужчина лет сорока с лишним, с глубоко посаженными глазами, у него были густые длинные волосы с проседью и характерные усы, которые любят носить гусары. Его правая нога явно пострадала — он опирался на трость, а левая рука была на перевязи. Тем не менее, его осанка и взгляд выдавали в нём военного.
Ирриан Абая, стоявший рядом со мной, тоже обратил внимание на этого человека и, прищурившись, остановился.
— Какой интересный персонаж, — тихо произнес герцог. — Думаю, нам стоит с ним познакомиться.
Мы направились к этому человеку, а он, склонил голову на военный манер, приветствуя нас.
— Здравия желаю, ваше светлость, ваша милость. Лейтенант второго гусарского полка в отставке Пьер Пелымов.
— Рад знакомству, — начал я, подходя ближе и стараясь уловить настроение ветерана. — Вы уроженец Вольного или переехали сюда после увольнения из армии?
