— Я тут родился, ваша милость, — сухо ответил он, опираясь на трость. — Теперь моя служба окончена. У меня не та нога и не та рука, чтобы продолжать служить королю. Всё, что мне осталось — это жить в тихой деревне и вспоминать былое.
Мне послышалась в его голосе горечь или даже обида. Я взглянул на него внимательнее, обдумывая услышанное.
— А скажите, Пьер, где располагался ваш полк и какие у него были задачи?
Отставной гусар приободрился, ему явно польстило, что дворяне интересуются его судьбой. Он привычным жестом подкрутил ус и заговорил:
— Наш полк, ваша милость, дислоцировался тут, на севере, близ крепости «Широкий брод». Задача у нас была простая: гонять кочевников и не давать им озорничать. Мы частенько вступали с пастухами в драки. Кочевники только кажутся несложным противником, но на деле они — воины добрые и копьем, и луком работают на зависть любому. Бывало, мы уходили в долгий патруль, углубляясь на много дней пути в эту бесконечную степную даль. А иногда устраивали рейды по кочевьям, отбивая наших крестьян из полона. В таких вот драках я и получил все свои раны. Эх, 23 года… 23 года я верой и правдой истреблял врагов короля, а сейчас я в состоянии истребить только бутылку вина… Простите, ваша милость, сказал лишнего.
— А сейчас вы чем занимаетесь? — продолжил я приставать к человеку с расспросами.
Собеседник грустно усмехнулся.
— Дел у меня немного. Проедаю пенсион, пытаюсь командовать местными оболтусами, которые называют себя ополченцами, правда, получается не очень хорошо. Уж очень мужики тут себе на уме, отказываются соблюдать дисциплину до тех пор, пока кочевник у стен улюлюкать не начнёт. Тогда да, а так… они себе на уме. — Он приостановил свой рассказ и почему-то смутился. — А ещё я ложки режу. Ничего у меня толком мастерить не получается, а вот ножом орудовать приспособился.
Я услышал всё, что хотел, и решил предложить отставному лейтенанту службу.
— Пьер, мне кажется, у вас богатый опыт сражений с нашими северными соседями. В нашей дружине был бы очень полезен такой воин, как вы. Подождите, выслушайте меня до конца, — остановил я бывшего гусара, лицо которого исказилось в гримасе. — Я не хочу вас обидеть, и прекрасно вижу, что ваше здоровье оставляет желать лучшего. Вы думаете, что не можете сражаться, как прежде, но ваш опыт — это то, что нам нужно. Наша дружина только формируется, она состоит из опытных солдат и городских стражников, но у нас нет ни одного человека, который умел бы сражаться в седле, особенно против степняков. Если вы согласитесь служить нам, мы обеспечим вам лечение и достойное положение в нашей дружине.
Мужчина поднял голову, его глаза слегка прищурились.
— Лечение, говорите? — помолчав, ответил ветеран. В его голосе слышался интерес, но и настороженность. — Я узнавал, такие раны не всякий маг возьмётся лечить, да и стоит это дорого.
В разговор вступила Лидия:
— Знаете, Пьер, в таких ранах, как у вас, нет ничего особенного. Да, они застарелые, и лечить их несколько дольше, но и только. Я уже вылечила пятерых воинов, у некоторых были травмы гораздо серьезнее ваших. Зато теперь они скачут как молодые козлики, размахивая своими саблями. А сейчас я провожу лечение ещё для семерых ветеранов. Если вы согласитесь служить нам, то получите помимо честного жалования ещё и утраченное здоровье.
На лице ветерана появилось смятение. И я решил дать ему что-то существенное, что повысить его заинтересованность.
— Если ваши слова верны, ваша милость, и если вы действительно намерены восстановить моё здоровье, то я приму ваше предложение.
— Лидия, в качестве аванса, ты бы могла прямо сейчас провести какую-нибудь несложную общеукрепляющую процедуру?
— В таких условиях, если только что-то очень простое, — она посмотрела на Пьера. — Вы готовы?
Он кивнул, сжимая трость так, что побелели костяшки пальцев.
Я прикрыл нас воздушным куполом, а Софи подогрела один из крупных камней, так что стало несколько комфортнее. Лидия благодарно кивнула и погрузилась минут на десять в работу.
— Ну вот и всё на сегодня. Пьер, это лишь маленькая процедура, вам для исцеления потребуется не меньше десятка более сложных.
Я снова стал свидетелем того, на что готов смотреть бесконечно: на блаженное выражение лица ветерана, испытавшего облегчение после лечения.
— Благодарю вас, госпожа, я почувствовал себя гораздо лучше, — склонился он в поклоне. — Ваша Милость, когда мы заключим с вами договор о военной службе?
— Мы вновь прибудем сюда сразу, как только подсохнут дороги. Тогда-то я буду готов принять вас в дружину.
— Значит, примерно через месяц, — задумчиво подытожил Пьер. — Я буду вас ждать.
— Вот ещё что, уважаемый, — вступил в разговор Ирриан, — будьте так добры, поучите почтительности олухов, охранявших сегодня ворота. Чтобы они знали, как следует встречать господина этих земель.
