В процессе расследования у меня сложилось впечатление, что если бы не наши фамильяры-драконы, которые вызывали одновременно страх и уважение, нас бы могли даже арестовать за убийство граждан княжества — ведь отверженные формально были его жителями.
Когда следствие завершилось, ключевую роль сыграли показания Гензеля и Гретель. Их слова, подтверждённые односельчанами, сняли с нас последние подозрения. Прощаясь, старший квестор бросил на нас такой взгляд, что мне подумалось: он был бы рад, если бы демонопоклонники принесли нас в жертву вместе с Танагрой. Возможно, я ошибаюсь, ведь чужая душа — потёмки. Если ты, конечно, не менталист.
На прощание нас навестил Клаус, отец спасённых подростков. Этот крепкий и основательный крестьянин ещё раз выразил благодарность за спасение своих детей, после чего начал расспрашивать о нашем виконстве и условиях для переселенцев. Он внимательно слушал, задавал уточняющие вопросы и, наконец, сказал:
— Я обдумаю ваши слова и посоветуюсь с другими. Может быть, мы действительно переселимся к вам. А то в наших краях практически не осталось свободной земли.
В его голосе чувствовалась искренняя заинтересованность. Я пообещал ему помочь с переездом, если он решится, и мы тепло распрощались.
Ранним утром следующего дня мы вылетели домой. Настроение у всех было приподнятым, драконы выглядели гораздо лучше, чем несколько дней назад, и полёт был заметно легче. Однако по пути нас ждала неожиданная остановка.
Мы заметили дымящийся вулкан ещё издалека. Его кратер, заполненный кипящей лавой, переливался яркими оттенками красного и оранжевого. Софи, как маг огня, была в восторге. Она тут же знаками дала понять, что необходимо сделать остановку.
— Марк, мы должны его изучить! — воскликнула она, едва мы приземлились около вулкана. — Это источник моей стихии, он зовёт меня.
Я понимал, что спорить с ней бесполезно. Мы приземлились на безопасном расстоянии, и Софи отправилась ближе к кратеру, чтобы медитировать. Её лицо светилось вдохновением, а в глазах загорался огонь, буквально и в переносном смысле. Она провела у лавы несколько часов, поглощая энергию вулкана и наслаждаясь его силой.
— Спасибо, что дождались, — сказала она, возвращаясь к Танагре. — Я чувствую себя великолепно... Мне кажется, я впервые за долгое время ощутила огонь так ясно.
В Сольрих мы вернулись под вечер. Оказавшись дома, я ощутил, как усталость последних дней начала спадать, оставляя место желанию насладиться спокойствием и уютом. Однако покой — это роскошь, которую мы пока позволить себе не можем.
Фрея Скальдебрандт сдержала лошадь, переводя её на шаг, когда очертания Сольриха окончательно скрылись за спиной. Холодный восточный ветер рвал её серебристые волосы, нещадно обжигал кожу и будоражил в памяти горькие обрывки воспоминаний. Провал покушения на Мейса оставил ей только один путь — бегство. Сжав поводья с такой силой, что побелели костяшки пальцев, Фрея пыталась подавить в себе злость. Она ненавидела слабость, ненавидела вынужденное отступление, но разум постепенно возвращался к ней вместе с рождающимся в голове планом мести.
Уже несколько часов как рассвело, а Фрея упрямо продолжала двигаться вперёд. Холодное зимнее солнце робко пробивалось сквозь низкие облака, а лошадь медленно продиралась по занесённой снегом дороге. Только когда бедное животное почти свалилось от изнеможения, Фрея сделала остановку. Углубившись в перелесок, она нашла подходящее место, одинаково хорошо скрытое как от ветра, так и от посторонних глаз. Она быстро разбила лагерь, создала защитный купол из нескольких стандартных заклинаний и, не раздеваясь, провалилась в забытье, едва оказавшись в палатке.
Неделя пути превратилась в мучительную рутину. Лошадь отощала, её бока ввалились, а шаг стал очень медленным, и Фрея всерьёз задумалась о том, чтобы двигаться пешком. Волшебница ела мало, спала ещё меньше, и каждую бессонную ночь в голове у неё звучало лишь одно имя — Новатны. Оно пульсировало внутри, как ритм боевого барабана. "Ты был ничтожным при жизни, но мёртвым сослужишь мне службу, — повторяла она шёпотом, как заклинание. — Ты задолжал мне, и я заберу своё".
Чем дальше она уходила на юго-восток, тем безжизненней становилась земля. Полусожжённые деревни с покосившимися заборами молчаливо глядели ей вслед. В этих местах вряд ли кто-то смог бы опознать её, но Фрея всё равно прятала лицо под капюшоном. Она понимала: охранка рано или поздно займётся расследованием событий в Сольрихе, и чем меньше она оставит следов, тем лучше.
Первый полноценный отдых она позволила себе лишь на территории Стефании, в крохотной деревушке, где жилыми остались всего четыре дома. Сначала местные отказывались впускать странную путницу, но звон серебра сделал их сговорчивее. Фрею раздражала задержка в пути, но она осознавала, что её лошадь больше не выдержит. Если не дать кобылке отдохнуть и отъесться, то дальнейший путь придётся продолжать пешком.
