Вылететь сразу не получилось — Зое нужно было передать лошадь на попечение, поговорить с Братиком и Галиной. Только после всех этих дел мы, наконец, взлетели.
Разговор не клеился, и повисла напряжённая тишина.
— Зачем я тебе понадобилась? — наконец заговорила она. — Ты же прекрасно обходился без меня всё это время…
Зоя сидела у меня за спиной, и я не мог видеть её лица, но в голосе отчётливо слышалась обида. Я глубоко вздохнул.
— Мне нужна твоя помощь. Для одной из моих жён нужно провести ритуал обретения талиара. Но так, чтобы донор остался жив.
— Так ты вспомнил обо мне только тогда, когда это потребовалось твоей жене? — её голос дрожал от боли. — А это случайно не та самая девица, которой ты тогда писал письмо? Можешь не отвечать, я сама вижу, что она! А ведь говорил, что она тебе не невеста...
А я сокрушённо подумал: «Ох, уже эти женщины, ведь расстались же по-хорошему, и не обещал я ей ничего, но всё равно — обида». Я обратился к Бриану с просьбой лететь в столичный дом. И после этого развернулся в седле так, чтобы оказаться лицом к лицу с Зоей. Девушка сидела ссутулившись, опустив взгляд на седло. Не так обычно себя ведут люди, оказавшиеся первый раз в небе...
Я аккуратно приподнял за подбородок её голову так, чтобы наши взгляды встретились, и полностью открылся перед ней. Это был не просто жест полного доверия, но и способ сэкономить время на разговорах.
Зоя замерла, её удивительные сиреневые глаза широко распахнулись. В них промелькнуло недоверие, тут же сменившееся туманной задумчивостью. Менталист осторожно погрузилась в мои воспоминания, но уже через несколько секунд резко заморгала и отвела взгляд.
Я молчал, чувствуя себя неловко от тяжёлой тишины, повисшей между нами. Зоя смотрела куда-то вдаль, на горизонт, где садилось солнце, и лишь подозрительно частое моргание выдавало её внутреннее напряжение. Закатный свет золотил её щёки, а в уголках глаз дрожали крошечные блики — словно капли росы на лепестках. Минуты текли медленно, как смола. Наконец она проговорила, не меняя позы:
— Красивые виды открываются сверху…
Я кивнул, не найдя подходящих слов для ответа. Тишина вновь укутала нас своей прохладой, и только ветер свистел, смешиваясь с хлопками крыльев.
— Ты… вспоминал меня, — неожиданно сказала она, продолжая смотреть куда-то вдаль.
— Конечно, — отозвался я.— Разве тебя можно забыть?
— И даже… — её голос чуть дрогнул, — даже спорил из-за меня с жёнами…
— Ну… Не то чтобы прямо спорил, — я попытался сгладить неловкость. — Пара мелких препирательств, не более…
— Хорошо, — еле слышно произнесла она. — Я помогу тебе, проведу этот ритуал… Но не ради неё. Ради тебя.
Зоя наконец повернула голову и посмотрела мне в глаза. На её щеке дрожала одинокая слезинка.
— Расскажи лучше, как у тебя дела, чем занималась, — мягко попросил её я.
Разговор поначалу не клеился: Зоя отвечала коротко и скупо. Но вскоре её словно прорвало, и слова хлынули потоком. Всё, что она держала в себе долгое время, теперь вырывалось наружу: разочарования, боль и неудачи. Первое время после моего ухода она надеялась, что я вернусь к ней. Но когда Клод и Жан принесли новость, что видели меня с эффектной рыжеволосой волшебницей, иллюзии рухнули. Тогда она попыталась построить отношения с наёмником, которого часто видела в Дестрихе. Решив не говорить ему, что менталист, и пообещала себе не заглядывать ему в голову. Но это оказалось не нужно: эмоциональный фон нового любовника и так был слишком очевиден. Уже на третий день стало ясно, что отношений не выйдет: парень часто и нелепо лгал по мелочам, побаивался Братика, а главное — не воспринимал её в серьёз, обращаясь с ней, как с красивой безделушкой. Когда она попыталась объясниться, он вылил на неё целый поток обидных слов и обвинений.
После этого болезненного опыта Зоя решила закрыть для себя вопрос личных отношений и с головой ушла в работу, стараясь быстрее выплатить долг Стиву Холодному.
История этого долга была неприятной и тягостной. Несколько лет назад её отец открыл торговую лавку и прогорел. Пытаясь спастись от финансовой пропасти, он занял ещё денег и сделал большую ставку на ипподроме. Но гарантированная победа не состоялась — лошадь захромала прямо во время заезда, долг увеличился в несколько раз. И тут, словно специально, в дом заехал дальний родственник — Стив Холодный, охотник на оборотней. Отец попросил денег у Стива, а тот поставил условие: долг должна отработать Зоя, совсем недавно вернувшаяся домой из университета. Родители с радостью приняли такое решение, ведь так они избавлялись от нелюбимой дочери, рядом с которой всегда чувствовали себя неуютно. Стив же получал в отряд молодого мага на чрезвычайно выгодных условиях, а мнение самой Зои никого не интересовало.
