Она последовала за женой в наш шатёр, а я обратил внимание на гувернантку Мариз — женщину монументальных размеров с высокомерным взглядом, которая явно испытывала сильнейшее неудовольствие от пребывания в этом жарком, наполненном насекомыми месте. Я решил не уделять ей лишнего внимания и тут же забыл о ней.
Тем временем до меня дошла ещё одна новость, которая взволновала куда сильнее визита графской делегации. Я так долго ждал этого момента, столько раз представлял, как начну производство. Но станки всё не ехали, и в голову начали закрадываться сомнения: «Непонятно, зачем я строю целый комплекс производственных помещений», «А нужен ли вообще этот цех?», «А что я буду делать, когда приедут станки» и тому подобные. И когда сообщили, что из Штейнского княжества прибыли неизвестные на телегах и ожидают моей аудиенции, то я сначала подумал, что это очередные переселенцы. Поэтому решил сперва разобраться с делегацией от графа. Но если бы я только знал, что на самом деле приехали долгожданные станки — то ждать пришлось бы именно магистру Торну и юной графине!
На окраине Саврополя, возле ещё недостроенного здания цеха, я увидел длинную цепь из двенадцати больших возов на высоких, прочных колёсах. Рядом бродили или отдыхали на траве мужчины, одетые в характерные штейнские наряды: просторные белые рубахи с пёстрыми жилетами, короткие, до колен, штаны и контрастны гетры. Образ горцев дополняли тяжёлые ботинки с массивными пряжками и высокие шляпы. Штейнцы выглядели инородно и даже нелепо на фоне нашей скромной стройки.
Я подошёл к самому ярко одетому:
— Добрый день, вы старший в караване?
Мужчина средних лет неторопливо поправил шляпу и, протянув слова на штейнский манер, ответил:
— День добрый, сударь. Я приказчик мастера Амадея Штрауса, Флориан Мейер. А вы, полагаю, заказчик?
— Совершенно верно, я — виконт Марк Мейс.
— О, наконец-то! — облегчённо вздохнул приказчик и его лицо озарила улыбка. — Извольте принять ваш заказ.
Я уже привык к тому, что все выражают мне почтение. А сейчас, в очередной раз столкнувшись со штейнской манерой пренебрежения к титулам, испытал странное чувство неправильности. Ещё совсем недавно я был просто «сударь», а вот став «вашей милостью», уже ожидаю ото всех учтивого обращения. Отбросив в сторону посторонние мысли, я последовал за Флорианом. Заглянув в несколько телег, я осознал бесполезность дальнейшего осмотра. Под плотными тентами лежали разобранные на узлы механизмы, которые мне были совершенно незнакомы. Я повернулся к штейнцу и сказал:
— Уважаемый, боюсь, я не смогу принять груз без мастера, который разбирается в подобных механизмах. Сударь Вильгельм будет здесь завтра к вечеру. А пока вас разместят и обеспечат всем необходимым, прошу проявить терпение.
Веселость мгновенно исчезла с лица приказчика — видимо, он рассчитывал позабавиться, наблюдая, как маг изображает из себя эксперта по механике.
— Но сударь Мейс…
— «Ваша милость», — холодно прервал его я. — Здесь территория Андора, прошу соблюдать местный этикет и обращаться ко мне соответственно.
Не дожидаясь возражений, я отвернулся и направился к Самиру, бывшему рабу, ставшему нашим завхозом и координатором стройки. Этот жилистый мужчина с жесткими курчавыми волосами, лет сорока, острым взглядом и вечной ухмылкой попал в степное рабство после набега кочевников. Мы вызволили его вместе с другими пленниками, и с тех пор он с удовольствием работал на меня, решив остаться в Саврополе, он считал, что «лучше строить новое, чем плакать над развалинами старого».
— Ваша милость, будут указания? — прищурившись спросил он, кивнув в сторону раздражённого штейнца.
— Самир, обеспечь им достойный приём, но проследи, чтобы гости соблюдали наши порядки и не позволяли себе ничего лишнего.
— Будет исполнено, — шутливо отсалютовал Самир и направился к штейнцам.
Затем я отправился искать Софи и застал её за привычным занятием — созданием флористических композиций из серебра. Она перешла от одиночных цветов к целым букетам, но все еще была недовольна результатом.
— Дорогая, прости, что отвлекаю, но нужно срочно слетать в Сольрих за мастером Вильгельмом.
Софи задумчиво повертела в руках изящный серебряный букетик полевых цветов и неожиданно спросила:
— А знаешь, что твои Синичка и Плотвичка недавно принесли жеребят?
— Вот здорово! А я, представляешь, за всеми этими хлопотами и думать забыл про лошадей, — искренне обрадовался я. — Ты-то как узнала?
— Пока ты тут с гостями беседы беседовал, я решила Пушка проведать, — Софи улыбнулась. — Гляжу, твои кобылки уже с малышами гуляют.
— Пойдём, покажешь мне первое потомство нашего красавца, — предложил я, и мы направились к выпасу, огороженному прочной изгородью из жердей.
